— Ты же знаешь, я ни в чем не могу тебе отказать.

Медленными, выверенными движениями Кейд потянулся к завязкам своих штанов и развязал их одну за другой, сбросив сапоги. У меня во рту пересохло, когда пояс опустился ниже тазовых костей, обнажая рельефные мышцы его бедер. Прохладная ночь вдруг стала опасно горячей, и я не могла вздохнуть. Я задыхалась, наблюдая за ним. Я знала, что Кейд — мой эталон мужского совершенства, но видеть его таким было все равно что лицезреть бога среди смертных. Ни одно божество не могло сравниться с мужчиной передо мной, и мне хотелось поклоняться ему своими руками, своими губами, своим телом.

— Селла? — прошептал он, и это слово прозвучало как мольба.

Его штаны висели до неприличия низко, выдавая его возбуждение. Как-то раз ночью, пока мы лежали, укутанные в объятия друг друга, он объяснил мне красоту любви, так что я понимала, что именно скрывается под тканью, но ничто не могло подготовить меня к тому, чтобы увидеть его наяву.

— Скажи мне остановиться, — умолял он. — Скажи мне уйти.

— Почему? — мой голос прозвучал хрипло и надломленно. Всего мгновение назад он был так готов исполнить мое желание, и я не понимала, почему он вдруг захотел сбежать от меня.

— Потому что, если я сделаю это. — Он слегка дернул за штаны, словно привлекая мое внимание, хотя в этом не было нужды — они и так уже опустились ниже, открывая взгляду опасный изгиб. — Если ты продолжишь смотреть на меня так, я не смогу стоять здесь в одиночестве. Я знаю, что ты просто хотела посмотреть на меня, но это чересчур. Пожалуйста, Селла, скажи мне уйти. Заставь меня уйти.

— Нет.

Я шагнула ближе, подгоняемая страхом потерять его во тьме. Кейд зашипел, будто от боли, но этот мой единственный шаг изменил курс нашего будущего. То движение переписало нашу судьбу, и он отпустил свои штаны.

Они рухнули мокрой кучей на пол, и он подхватил их, чтобы вывесить за окно, но я уже не следила за его движениями. Всё, что я видела — это он, обнаженный и великолепный. Невероятно высокий. Высеченный словно из камня, и когда мой взгляд опустился ниже, я поняла, насколько он совершенен.

— Селла, — застонал он так, будто страдал. — Пожалуйста, любовь моя, дай мне одеяло. Я не хочу причинить тебе боль, но если ты не прекратишь так жадно изучать меня взглядом, я возьму тебя так, что ты раз и навсегда усвоишь, кому принадлежишь. Пожалуйста, не искушай меня.

— Я хочу принадлежать тебе.

— Селла, прекрати. — Я видела, как его самоконтроль рвется нить за нитью, истлевая на глазах.

— Я и так принадлежу тебе.