— Селла. — Его голос звучал мучительно. — Если бы ты знала, ты бы выбрала эту жизнь? Разве Хрейнаста — это та богиня, которой ты бы присягнула?

— Да. — Ложь сорвалась с губ по привычке, и его лицо рухнуло, как осыпающиеся обломки.

— Я понял. — Он отвернулся от меня. — Тогда я должен идти, потому что не могу на это смотреть. Я не переживу твою потерю. И так чувствую себя так, будто тупой и ржавый нож пронзил мое сердце, а его осколки рвут плоть и кровоточат. — Печаль пропитала его голос. — Я люблю тебя, но я больше не вернусь. Если вернусь — это меня уничтожит. Я не хочу жить в мире без тебя, но придется. Пожалуй, пора начать к этому привыкать.

Кейд изящно спрыгнул с выступа, и меня захлестнула паника. Я не могла дышать. Я ничего не видела. Я ничего не слышала. Мое сердце разбивалось, душа умирала, и казалось, будто какая-то глубокая часть моего духа взяла под контроль мое тело. Мои конечности больше не подчинялись мне. Отчаяние управляло мной, и я оказалась на другом конце крыши раньше, чем осознала свои движения. Кейд упал на декоративный балкон этажом ниже, и я сиганула следом за ним. Он хорошо меня тренировал. Я была сильной. Я была быстрой. Я была дикой.

Он услышал, как мои ноги приземлились позади него, но не обернулся. Он не обратил внимания на мою встревоженную погоню и ухватился за противоположную стену, собираясь карабкаться наверх. Еще одно быстрое движение — и он исчезнет. Его больше не будет в храме. Он снова станет принадлежать Сент-Энту, и если я позволю этому случиться, его присутствие больше никогда не коснется меня. Я не могла описать весь тот ужас, что сжимал мои внутренности в комок. Я знала лишь одно: я не могла позволить ему уйти, и побежала.

Я бежала громко топая и тяжело дыша, и когда он ухватился за выступ, я бросилась на него. Мои пальцы перехватили его руку, мой кулак сжался вокруг него, и весь мир перестал существовать. Луна исчезла. Звезды растворились. Сент-Энт отступил, и ветер затих. Ничего не осталось. Никого не было. Все, что имело значение — это тепло его кожи рядом с моей, шероховатость его ладоней, скользнувших по кончикам моих пальцев, и его пульс, бьющийся в точке давления на запястье.

Я прикоснулась к нему. Я дотронулась до Кейда, и это было прекрасно. Этот момент был священным, которому суждено было остаться со мной до самой смерти. Моя рука сжала его крепче, пока слезы застилали глаза, но я не отпускала. Я не могла подобрать слов, поэтому мои руки говорили за меня. В этом единственном прикосновении они сказали ему все. Одно осознанное движение — и я сделала выбор. Он был тем, кому я хотела посвятить свою жизнь. Я была заперта в этом храме, мое будущее не принадлежало мне, но моя любовь была моей, и я отдала ее ему. Я отдала ее ему всем сердцем.