В груди заворочался кашель. Протянула руку за бутыльком с микстурой, достала пробку и сделала глоток, морщась от сладости. Кашель будто того и ждал, царапал грудь когтями, искал выход. Думала, от горячей воды легче станет, да не тут-то было — скрутило так сильно, что долго отдышаться не могла. Прислушивалась к перестуку, идущему из сердца вулкана, стараясь быстрый бег собственного сердца унять. Только это и помогло с приступом справиться.

В изнеможении откинулась на мягкие подушки, призывая сон. Во сне завсегда легче. Сон исцеляет, так и лекарь говаривал.

Долго глядела на пляшущие искры пламени в камине.

«Будто глаза хозяина вулкана», — подумалось, прежде чем уснула.

* * *

— Ну, чего тебе? — спросил хмуро. Отложил тяжелый молот, вытер выступивший на лбу пот. Волосы облепили мокрую шею, щекотали кожу. Едко пахло каленым железом, запахом привычным и любимым.

Огневик яркой искрой скользнул в зал, что под самым основанием горы хозяин вулкана себе устроил.

— Хозяин, обряд-то на завтра готовить?

— Торопишься куда? — спросил, скрещивая на груди могучие руки.

— Так ведь седьмица осталась, пока… того-самого…

— И что с того?

Огневик руками развел.

— Так девица-то слаба, неужто сами не видите?

Огневик ежели и ждал ответа на свой вопрос, все одно — не дождался.

— Устроил ее?

Дух закивал.

— Покои показал, предупредил, чтоб одна не ходила.

Редрик не ответил, снова взял в руки молот, взвесил на ладони. Повернулся к наковальне и ударил что было сил. Дождем во все стороны брызнули яркие искры.

— Хозяин… — опять Огневик позвал. Медленно-медленно обернулся Редрик, взвесил молот на ладони, но слова не произнес. — Так с обрядом-то чего?

— Как скажу, так и начнешь готовить.

— Так ведь в прошлый-то раз невеста ваша едва у Изначального Огня, того-самого… Сами ж сказывали…

Темные брови хозяина вулкана сошлись на переносице.

«Плохой знак», — Огневику подумалось.

— Прочь поди. Не до тебя.

— Но, хозяин…

— Прочь, кому говорю, — сказано было хоть и тихо, но тут уж Огневик не стал искушать судьбу и скользнул из зала. С хозяина вулкана станется на него кадку с водой опрокинуть — такое уже бывало. Огневик потом несколько дней в очаге отлеживался, в себя приходил.

Только надоедливый дух сгинул, Редрик к своему занятию вернулся — снова и снова опускал молот на лезвие будущего клинка, пока оно не стало тонким как перышко.

А пока работал, все о Лиссе думал. И с чего бы? И до нее ведь были невесты: огненноволосая, с косами цвета пшеницы, с волосами, будто лунные лучи… да и другие… Помнил он их так хорошо, будто перед ним сейчас стояли безмолвными ду́хами.