— Не о чем нам разговаривать, охранитель сумрака.
Сверкнул тьмой во взоре, а я в тот же миг пожалела, что рот открыла.
— Вот как? — усмехнулся. — Отчего же? Неужто не по нраву я тебе пришелся?
— Глупо о том говорить, — ответила, не находя в том ничего смешного. — У меня супруг есть.
— А ты представь, что нет его, — привлек к себе еще ближе, так, что вдохнуть не могла. Руку с плеча переместила ему на грудь, уперлась ладонью, отстранилась.
— Мне огонь по нраву. Так всегда было.
— Так ведь огню нужен тот, кто сдерживать его станет. Когда огня много, так и до пожара недалеко.
— Не пойму я, охранитель сумрака, чего ты своими речами добиваешься.
— Суженую давно я жду. Так давно, что иной раз и думаю, нужна ли мне она, — проговорил задумчиво, а я только и мечтала, как бы поскорее из его рук вырваться.
— Кто ищет, обязательно найдет.
— Так ведь уже нашел, выходит, — улыбнулся вдруг. Только от улыбки его жутко стало.
В тот же миг музыка смолкла. Рванулась от Морока, зная, что конец праздника настал. Все, как Редрик и сказывал: дескать, музыка стихнет, и охранители вмиг исчезнут, столь же внезапно, как и появились. Вот только что-то не так было, сразу поняла: растекся плотный белесый туман по залу, укрыл густым маревом, остались мы в нем вдвоем с Мороком. Сердце застучало тревожно, словно птица, запертая в груди, крыльями забила.
— Пусти! — оттолкнула Морока, но крепко держал. Уж и голова кружилась, то ли от танца быстрого, то ли от глаз его колдовских бездонных, от которых взгляда не могла отвести. Смотрела в них и будто в черный омут падала, да никак дна не могла достигнуть…
Хотела было Редрика позвать, но острая боль помешала — от ног поднялся и разлился по телу холод, словно ледяными руками кто обнял и по затылку студеными пальцами провел. Тело будто чужим стало. Упала бы, да Морок подхватил. Почувствовала, как несет куда-то, но не по Матери-Земле, а по воздуху, а вокруг тьма сгущается. Разглядела сквозь туман белое хищное лицо охранительницы снегов.
— Вея, Вея, — недовольно попенял Морок усмехающейся Метелице. — Твоя грубость излишня.
— Прости, Морок, не удержалась, — захохотала звонко. — Хотела Мелиссе показать, на что укус моей Снежи способен.
Последним, что увидела, была оскалившая зубки ласка Метелицы, сидевшая на плече охранительницы снегов. В следующий миг все в белой мгле потонуло.
Холод сковал тело злыми кандалами, подобрался к самому сердцу, только и успела прошептать:
— Редрик…
Глава 36
— Лисса! — Редрик так громко супругу позвал, что голос под сводами зала эхом разгулялся, разошелся в восковом мареве. Сердце зашлось стуком.