— Здесь я, Редрик, — повторяла, склонившись над ним, гладила мокрое от выступившего холодного пота лицо, — здесь! С тобой. На мой голос иди. Возвращайся скорее. Ну же, Редрик, что за злые духи твой разум терзают?..
Затрясся в ознобе, хотя сам так и пылал. Накрыла его покрывалом, натянула до самой шеи.
— Мать-Земля и Отец-Солнце, защитите, молю! Вы Торвина моего в свои Солнечные Луга рано забрали — а уж сколько я молитв вам возносила, — так оставьте Редрика…
Звала и звала его, касалась лица кончиками пальцев, рассказывала что-то, что и сама бы потом не вспомнила — казалось, мой голос слыша, меньше в бреду мечется.
— Не уходи, Редрик. Вернись.
Выпростал руку из-под покрывала, зашарил ей поверх. Поспешно вложила свою ладонь в его, сжала.
— Лисса?..
— Здесь я. Здесь. С тобой, — повторила, как и десяток раз до того.
Открыл вдруг глаза — с трудом, медленно. Смотрел на меня и в то же время словно бы мимо.
— Не уйдешь? — выдохнул, но я разобрала. И словно теплым одеялом волной облегчения накрыло.
Замешкалась, но лишь на миг.
— Не уйду, Редрик.
Улыбка — настоящая, живая, такая, что ямочки на щеках прорезались, — на лице хозяина вулкана появилась. Закрыл глаза, пальцы ослабил, мои выпуская. Прислонилась к его груди щекой и услышала мерное «тук-тук-тук».
— Благодарю вас, Мать-Земля и Отец-Солнце, — прошептала одними губами, беззвучно.
Глава 26
— Лисса, — прохрипел. Голос на воронье карканье походил.
Девица в углу лежанки устроилась. Свернулась, как лисица в норе, разметала косы по постели. В какой-то миг сердце ухнуло вниз, к пяткам, когда подумал, что уж больно бледная. Потом присмотрелся, и по тому, как ровно грудь вздымалась, понял — спит.
Все вспомнил единым разом — и как дверь в кузню заклинило, а он пытался ее открыть, и как камни ему на голову посыпались, и сны свои странные, и голос той, что его звала, не давала в пучину тьмы окунуться. Той, что лежала сейчас, сложив лодочкой ладони под головой.
Пошевелился и сквозь крепко стиснутые зубы воздух втянул — рана на голове отозвалась острой, жгучей болью.
— Редрик…
Ну вот. Разбудил. Лисса уже на постели сидела и на него смотрела. В голубых глазах — тревога и грусть.
— Лисса… я… не хотел будить тебя.
— Выпей вот, — вскочила, с верстака в углу котелок прихватила и ему полную ложку уже трясущейся рукой ко рту подносила. — Отвар укрепляющий.
Положил свою руку поверх ее. Вздрогнула — Редрику только и оставалось надеяться, что не от отвращения, — но руки его не сбросила и в сторону не отвела. Послушно глотнул густое травяное варево.
— Благодарю.