— Такое только боги и достойны носить, — сказала, не решаясь до украшения дотронуться.

— И супруга хозяина вулкана, — чуть дернул углами губ, поднял венец красоты невиданной, что в коробе прятался.

— Неужто сам его сделал?

— И его, и серьги, и ожерелье, — кивнул, а сам уж на голову мне венец опустил.

Головой повертела, полюбовалась. Веса венца и не чувствовала даже. Приметила, как камни в нем искусно к платью подобраны, подивилась.

Сказать надо, что наряды у нас загляденье вышли, из материи такой диковинной, что и сказать нельзя, какого цвета они на самом деле. Словно взял какой искусник живое пламя да приказал ему материей обернуться. Казалось, что и на моем платье, и на Редрика рубахе и штанах огненные сполохи пламенеют, скачут яхонтовые, золотые и брусничные искры. Повернись одним боком — мнится, что платье сапфировое, повернись другим — и багрянец приметишь.

— Увидь меня кто сейчас из селения — ни в жизнь бы не узнали, — сказала тихо.

— Так ведь ты теперь другая, Лисса. Та же, но другая.

— Твоя правда. — Взяла из рук Редрика серьги с яхонтами, надела. Он уже ожерельем сверкающим шею мою обвивал. Поднялась, вскинула голову, на носочки привстала. — Благодарю, супруг.

Кивнул Редрик.

— В другой раз браслеты тебе сделаю.

— Браслеты — это куда как хорошо, но одной-то по ночам зябко, — бросила на него взгляд из-под ресниц, провела руками по широкой груди хозяина вулкана.

Тут уж Редрик не стерпел, прижался губами к моим, щедро огнем стал делиться. Одурманивал запах нагретой смолы, туманили разум жаркие объятия хозяина вулкана. Мир под закрытыми веками окрасился алыми и пурпурными цветами. С трудом друг от друга оторвались.

— Дождаться бы окончания праздника, — вздохнула тихонько.

— Идем, Лисса. Обещаю: не заметишь, как время пролетит, — улыбнулся Редрик.

— Да ты и сам в то не веришь, супруг, — протянула, — так что с обещаниями осторожен будь.

— Все-то ты видишь, — поддразнил, потом сказал серьезно: — Один только вечер, Лисса. Потом уж никто нам не помешает вдвоем быть.

Сердце в груди застучало тревожно после этих его слов. Против воли сон свой припомнила. Словно наяву почуяла холод и колкие льдистые искры, что кожу злыми осами жалили.

Кивнула, ухватила хозяина вулкана под локоть, чтоб жар его тела ощутить. Отогнала дурное предчувствие. Рядом с Редриком нечего бояться. И некого.

— Идем, супруг, — улыбнулась широко. — Негоже охранителей заставлять ждать.

* * *

— Обманула девка, как есть обманула. Запуржила голову, затуманила взор!

Арвир по горнице метался что зверь голодный — от одной стены до другой. Четвертый день пошел, как снежная дева обещание ему дала явиться и способ одолеть хозяина вулкана подсказать. Арвир с тех пор, почитай, и не спал почти. Едва глаза смыкал, только и видел, что пламя да лед. Просыпался в поту и ознобе. Сам не понимал, что с ним творится. А один раз в дреме Старуху-Смерть увидел. Стояла, проклятая, манила костистым пальцем, улыбалась беззубым ртом. Арвир заорал, с постели вскочил и после того уж спать не мог. Медовухой крепкой глушил поселившееся в сердце беспокойство. Вот и сейчас бросил в зеркало взгляд и сам себя не узнал — под покрасневшими глазами мешки набрякли, у губ складки глубокие залегли, брови к переносице сдвинулись. Поморщился.