Только вот смекнули скоро, что драка-то на дружескую никак не походит. Сбитый с ног Трил без движения у дальней стены лежал, а Арвир все опускал и опускал кулак на лицо плотника. Стихли радостные пьяные вопли. Никто уж не подбадривался дерущихся. Видели, что драка переросла в нечто большее.
— Арвир… — позвал кто-то. — Остановись!
Но ювелир и бровью не повел. Глаза будто остекленели, а кулак так и молотил по лежавшему.
— Хватит ему уже!
— Арвир!!!
Но ювелир все не останавливался. Представлял лицо хозяина вулкана и опускал, опускал на него кулак, превращая ладные черты Трила в месиво.
А потом подхватили противящегося Арвира, подтащили к лавке, силой усадили. Остальные над Трилом сгрудились.
— Ульха зови!
— Скорее давай!
Недоброе молчание будто саваном всех накрыло. Не то стонал, не то подвывал где-то в углу плотник. А Арвир все отдышаться не мог. Сжимал и разжимал заляпанные кровью кулаки и смотрел на них мутным взором. Всунули ему в руки кружку.
— Выпей вот. Хватит тебе. Ты в драке-то горазд…
«Все-то вы девиц чернить горазды…» — на грани яви и тьмы вспомнил слова красноглазого. И опять будто пелена перед глазами разлилась.
Зарычал, вышиб из протянутой руки кружку и выскочил из трактира в ночь. Дышал тяжело и сипло. Шел, шатаясь, будто пьяный.
— Я тебе покажу… Ты меня еще молить о пощаде будешь… Огнем и кровью умоешься… — шептал яростно, идя на окраину селения, откуда самый короткий путь вел к логову чудовища из-под горы.
* * *
— Ты чего это вчера учудил? — Староста смотрел строго из-под мохнатых бровей.
Арвир поморщился. Голова после вчерашнего раскалывалась. А еще в горле саднило и в носу хлюпало, но тут уж сам виноват — не надо было под горой до рассвета сидеть и ждать неизвестно чего. А потом и вовсе сон сморил. Вот сейчас все тело и ломило, будто по нему табун лошадей пронесся.
— А чего? — буркнул недовольно. — На проводах и не такое бывало.
— Бывало-то бывало. Но там не старосты будущий зять такие штуки откалывал.
— Не сердись, Деян, поболтают да забудут.
— А Трил как же? Его жена с утра в слезах прибегала, говорит, еле дышит парень. Едва отговорил ее к судье идти.
В комнату вошла девка, прислуживавшая в доме старосты, и разговор смолк. Поставила перед Арвиром и Деяном по кружке с медовухой. Ювелир свою тотчас взял, опрокинул, вытер рот ладонью. Голова хоть и не прояснилась, но хоть в горле скрести перестало.
— Чего не поделили-то? — продолжил допытывать староста, стоило девке выйти.
— Силу не рассчитал. Со всеми бывает, — отмахнулся Арвир. И чего донимает его староста? Разве так полагается с будущим зятем разговаривать?