— На празднике побывать хочешь? — спросил прямо, устремляя взгляд на девицу. Не умел словесное кружево, как иные, плести. Считал, что лучше уж прямо, как есть, сказать.

Вскинула на него голубые глаза, в которых надежда так и плескалась. У Редрика сердце стукнуло раз, другой, а потом понеслось вскачь. Вот уж диво. Он-то думал, что сердце его давно камень сковал.

— Хочу. Но не ты ли сказал, что свою прошлую жизнь забыть должна? — припомнила девица. В пальцах вертела ягоду земляники. Видать, съесть хотела да позабыла.

— Я.

— Так зачем душу бередишь вопросами?

Услышал треск. Огневик хотел что-то сказать да передумал.

— Что ж я, и супругу свою порадовать не могу разве?

Нахмурилась. А Редрик улыбку едва сдерживал. Понял, что девица целую речь подготовила, как его на Ночь Костров зазвать, а он ей всю затею испортил.

Огневик протрещал что-то и на девицу теперь смотрел. А та тряхнула косами, улыбнулась так, что ямочки на щеках заиграли, и спросила:

— И в Алом Танце участие примешь? — едва вопрос на губах замер, нахмурилась, будто вспомнив о чем. Улыбка с лица вмиг исчезла.

— Вместе в нем пройдемся, — отозвался Редрик, поняв, отчего Лисса огорчилась.

— Не принято так. Венчаны мы уже.

— А кто о том знает? Только ты да я.

Прищурилась и чуть вперед подалась.

— А ну как поймает меня кто?

— Не поймает, — ответил уверенно. При одной мысли, что кроме него кто-то в Алом Танце с Лиссой пройдется, огонь на пальцах вспыхнул. Поспешно сжал кулак, чтоб она не приметила.

Лисса губу прикусила, будто решаясь на что, потом улыбнулась.

— Я хорошо танцую. Смотри — не угонишься.

— А ежели поймаю, желание мое выполнишь.

— Какое?

— О том ночью и узнаешь.

Сам не понимал, отчего так дразнить ее нравилось. Словно напоминала ему о тех днях, когда ни забот у него не было, ни печалей.

— Поймай сперва, — отозвалась озорно.

Вызов ему бросала. А он кивнул только. Словами всего не скажешь.

Лисса ягоду в рот отправила и все на него смотрела.

— Нам ведь маски понадобятся. Могу и тебе смастерить, — предложила.

— Не надо, — коротко мотнул головой.

— Так а как же…

— Не страшись, супруга, никто меня не узнает.

«Ежели сам не решу быть узнанным», — добавил про себя, кусая свернутый блин крепкими зубами.

* * *

— Ну как, Огневик? — покрутилась перед духом.

Красное платье, золотой нитью прошитое, как нельзя лучше к Ночи Костров подходило. Оно будто для меня сшито было и только в шкафу и ждало часа, когда надену его. Мне и оставалось, что волосы красными лентами переплести, да маску смастерить. Но тут уж Огневик помог, которого я попросила добыть мне крашеных птичьих перьев. Они будто сполохи огня покачивались, стоило чуть головой повести.