Фигурку Лиссы сразу приметил и вздохнул едва ль не с облегчением. Метка тут же затихла.

Девица стояла с прямыми плечами. Руки к груди прижаты. Вся будто тетива тугого лука натянутая.

— Попадись мне тот, кто это сделал… — услышал. — Только попадись!

Знал, что должен сказать. Шагнул к ней.

— Я это сделал, Лисса.

Обернулась так стремительно, что плащ вокруг ног завился. Думал, глаза на мокром месте будут. А из них таким отчаянием и гневом полыхнуло, что удивился, как одежда на нем не занялась.

— Ты⁈ — в голосе неверие. — Зачем?

— Нужно так было, — получилось грубее, чем хотел.

Сам не понимал, что заставляет правду скрыть, отчего так поступил. Просто он-то веру в людей давно потерял, а Лиссе больно будет. По себе знал. Пускай уж лучше его винит. Ему не привыкать. Одним грехом больше на чудовище из-под горы, одним меньше — все едино.

— Кому? — прищурилась и ближе подошла, вскинула голову. — Молчишь, — мрачно протянула, когда так и не ответил. Сжала руки в кулаки и ударила его в грудь. Ему-то и не больно вовсе, а ей надо было огню своему выход дать, сразу понял. — А я сама скажу: чтоб вернуться мне некуда было, чтоб в горе этой проклятой узницей сидеть и белого света не видеть! — Удар. — Чтоб ни одного воспоминания обо мне не осталось! — Еще один. — Совсем как о тебе! — Замолотила по его груди кулаками. — Вот как ты хочешь! Так?

Ухватил ее за запястья, сжал.

— Пойдем, Лисса. Не должна была ты уходить. Уговор ты первая нарушила.

— Отчего же, Редрик? — в тон ему ответила. Голос прерывался, отдышаться не могла после вспышки гнева. — Или опасался, что отыщу того, кто про тебя да Весту расскажет? Ну так я нашла! И узнала!

— И что? — спросил так спокойно, что и сам изумился. — Утолила любопытство?

— Утолила, Редрик, сын Чеслава, кузнец из Вильзмира. Так ведь тебя на самом деле зовут.

* * *

— А ежели и так, то ничего это не меняет, — ответил невозмутимо.

Да как он может вот так стоять и спокойно смотреть, когда тайну его узнала⁈

Вскинула подбородок.

— Что же ты с прошлым хозяином вулкана сделал? Отчего селение родное сжег? — Набрала в грудь воздуха да и выпалила: — Как Весту погубил?

Ежели б до того булочную свою сожженной не увидела, побоялась бы спрашивать. А теперь в один миг равнодушие окутало. Ничего у меня больше не осталось на этом свете. Воспоминания одни. Хотелось, чтоб и Редрику так же больно стало, вот и пыталась найти колкие слова, чтоб на моем месте себя почувствовал. Думала, лицо хозяина вулкана злоба исказит после моих вопросов, а он только головой покачал, брови к переносице сгустил, отчего печальная складка на лбу залегла.