Но он не дал мне развалиться.

Хуже.

Он заставил меня собраться.

Лифт приехал, двери открылись. Я вошла внутрь, прислонилась затылком к зеркальной стене и закрыла глаза.

Три дня.

Три дня, чтобы доказать, что я не ошибка в собственном резюме. Не “бывшая жена ресторатора”. Не женщина, которую выбросило из жизни, а она теперь в панике хватается за первое попавшееся.

Три дня, чтобы вернуть себе вес.

Телефон в сумке завибрировал.

Егор.

Конечно.

Я смотрела на экран несколько секунд, как смотрят на змею, заползшую в детскую комнату. Слишком знакомую, чтобы испугаться по-настоящему, и слишком опасную, чтобы недооценить.

Сбросила.

Через пять секунд пришло сообщение.

“Ты серьезно решила игнорировать меня?”

Я усмехнулась.

О, да. Вот это уже мой бывший почти-муж. Не “как дети?”, не “ты где?”, не “нам надо поговорить”. Сразу раздраженное, мужское, хозяйское: как это ты смеешь не отвечать?

Следом еще одно:

“Мира, хватит устраивать цирк. Возьми трубку.”

Цирк.

Я вышла из лифта в холл, где пахло дорогим кофе, кондиционированным воздухом и деньгами. Вокруг сновали люди в идеально сидящих костюмах, на шпильках, с ноутбуками, с пропусками на шее, с лицами, у которых есть графики, дедлайны и причины не распадаться на части посреди рабочего дня.

Я тоже хотела такое лицо.

Собранное. Деловое. Спасительное.

Телефон завибрировал снова.

“Я жду тебя вечером дома.”

Я остановилась прямо посреди холла.

Дома.

Интересно, какое именно место он сейчас назвал домом? Ту квартиру, из которой я ушла? Пространство, где он продолжает считать все своим? Или ту модель семьи, в которой я обязана возвращаться после любого унижения, потому что “ну куда ты денешься”?

Мне вдруг стало так спокойно, что даже холодно.

Я открыла диалог и впервые за много дней ответила.

“Я больше не живу у тебя дома, Егор.”

Печатал он мгновенно.

“Не начинай.”

“Я уже закончила.”

Пауза.

Потом:

“Ты не в том положении, чтобы разговаривать со мной в таком тоне.”

Вот это было так в его стиле, что я чуть не рассмеялась вслух.

Не в том положении.

Потому что у меня двое детей.

Потому что я ушла без накопленной финансовой подушки.

Потому что у меня провал в карьере длиной почти в восемь лет.

Потому что, по его расчетам, я должна была быстро испугаться собственной смелости и начать откатываться назад.

Телефон дрогнул в ладони.

Я набрала:

“Ты ошибся. Именно сейчас я впервые в том положении, в котором хочу быть.”

И выключила звук.

Сердце колотилось как безумное. Но это был уже не страх. Скорее — абстинентный синдром после долгой зависимости. Когда ты впервые говоришь “нет” человеку, перед которым слишком долго жила в режиме внутренней стойки смирно.