— Мирослава?

Я обернулась.

Алина Зорина шла ко мне через холл, быстрая, яркая, в светлом брючном костюме и на каблуках такой высоты, будто гравитация лично с ней давно капитулировала. Ее короткие темные волосы были уложены идеально небрежно, губы — яркие, взгляд — цепкий, живой, веселый.

Алина всегда выглядела так, будто умеет побеждать не только на переговорах, но и в погоде.

— Ну? — спросила она еще издалека. — Ты живая?

— Пока да.

— А после Ратникова это уже достижение, — фыркнула она, беря меня под локоть. — Пошли. Кофе. Срочно. У тебя лицо женщины, которая только что обезвредила бомбу зубочисткой.

— Примерно так и было.

Мы свернули в небольшую кофейную зону у панорамных окон. Я отказалась от сладкого, от воды, от всего и взяла только черный кофе.

Горький. Крепкий. Правильный.

— Ну рассказывай, — потребовала Алина. — Он тебя съел, прожевал или пока только попробовал на вкус?

— Он... — Я запнулась, подбирая слово. — Очень опасный.

Алина довольно улыбнулась.

— Добро пожаловать в клуб наблюдательных.

— Нет, я не про это. Не про образ. Не про деньги. Не про “суровый босс”. Он правда опасный. Он слушает так, будто вскрывает. И все время ощущение, что любое слабое место он видит раньше, чем ты сама.

— Видит, — кивнула Алина спокойно. — Именно поэтому я тебя к нему и отправила.

Я оторвалась от чашки.

— Что?

— Мира, тебе не нужна была работа “из жалости”. Ты бы там сдохла через месяц. Тебе нужен был кто-то, кто увидит в тебе не брошенную жену, а ресурс. Даже если будет бесить тебя до зубовного скрежета.

— Он уже бесит.

— Прекрасно. Значит, все идет правильно.

Я покачала головой.

— Иногда мне кажется, что ты ненормальная.

— Иногда? — Алина усмехнулась. — Какая щедрость. Обычно люди понимают это быстрее.

Я сделала еще глоток и наконец почувствовала, что начинаю возвращаться в тело. Сердце все еще колотилось, но уже не так бешено. Пальцы перестали дрожать.

— Он дал мне три дня, — сказала я.

— Ого.

— Это плохо?

— Это интересно. Ратников не любит экспериментировать на дорогих системах. Если дал три дня, значит, ты его зацепила.

Я посмотрела на нее с раздражением.

— Только не начинай.

— А я еще ничего не начала.

— И не надо. Меня не надо ни с кем сводить. Особенно с мужчинами в дорогих костюмах и с глазами профессионального хищника. Мне нужна работа. Только работа. С четким окладом. Лучше с ДМС. И без сердечных катастроф.

Алина медленно подняла ладони.

— Ладно, ладно. Я молчу. — Потом усмехнулась. — Но, между нами, это смешно. Ты говоришь о нем так, будто уже чувствуешь температуру воздуха, когда он входит в комнату.