Я успела убрать машину на обочину и остановилась так, что колёса почти утонули в снежной каше. Попробовала завести. Стартер щелкнул, провернулся и замолчал. Второй раз — то же самое.
Салон быстро начал остывать. Тепло уходило из него так же легко, как деньги с моего счета: без предупреждения и без обсуждения.
Я выругалась шёпотом и вышла наружу.
Мороз ударил в лицо сразу, без разгона. Не холодно — именно жёстко. Ветер залез под воротник, нашел щель между шарфом и кожей и вцепился. Я потянула молнию выше, натянула капюшон. Смешно. Как будто это могло спасти.
Капот открылся туго. Я уставилась внутрь, словно там был ответ. Железо, трубки, лёд на кромке. Ничего очевидного. Я не была механиком. Всего лишь человеком, который всегда верил, что «Максим посмотрит».
Максим смотрел.
Я закрыла капот и обошла машину. Пустая трасса. Редкие машины проходили мимо, не сбавляя скорости. Свет уже был, но не теплый — мёртвый. Я прижала ладони к щекам, будто могла согреть лицо собственными руками.
Надо было не стоять здесь. Надо было идти к трассе, ловить кого-то, звонить… Я достала телефон. Сеть ловилась через раз. Одно деление, потом ноль. Я попробовала набрать Иру — вызов не пошёл.
Отступать тоже было некуда. Бросить машину — значит потом разгребать ещё и это. Машина сейчас была единственным, что у меня осталось «моё», в прямом смысле: ключи, документы, сумка на сиденье. Всё остальное — спорное.
Сзади резко затормозили. Не рядом, чуть дальше. Я обернулась.
Черный внедорожник остановился на обочине, будто водитель заранее выбрал место. Окно со стороны водителя опустилось.
— Вы что тут стоите? — спросил мужской голос.
Не «вам помочь». Не «всё нормально». Просто — что.
Я подошла ближе, держась на расстоянии, чтобы не выглядеть беззащитной. Глупо, конечно, но привычка.
За рулем сидел мужчина лет сорока с небольшим. Короткая стрижка, тяжёлый взгляд, лицо, которое, похоже, не улыбалось даже в приподнятом настроении. Он смотрел на меня так, как смотрят на проблему, которую надо решить быстро.
— Машина заглохла, — сказала я. — Не заводится.
Его взгляд скользнул по моей куртке и задержался на руках.
— В такой куртке? — спросил он сухо.
— А вам что? — вырвалось у меня резче, чем хотелось.
Он прищурился.
— Мне — ничего, — ответил он. — Вам будет минут через десять. Садитесь.
— Я никуда не поеду, — заявила я.
— Тогда стойте, — бросил он спокойно. — Мороз вас сам уговорит.
Я сжала зубы. Сказать ему всё, что думаю, было легко. Признать, что он прав, — невозможно. Я сделала шаг назад, будто это решало вопрос.
— Мне машину нельзя бросать, — добавила я уже тише.