Передо мной лежала старенькая икона, потускневшая от времени. Левкас в двух уголках отошёл от основы, там виднелись заметные сколы.

Я достал инструменты: тонкий шпатель, кисть, небольшой шприц с укрепляющим составом, и разложил это на столе. Аккуратно поддел шпателем левкас по краю скола и чуть приподнял отслоившийся участок, чтобы не сорвать лишнего. Работа здесь требовала не силы, а терпения и мягкости. Сначала укрепить то, что ещё держится, потом уже наращивать то, что утрачено. Михаил стоял рядом, следил за каждым движением и, когда я взял шприц с укрепляющим раствором, даже чуть подался вперёд.

— Ух, всегда этой части работы побаивался, — тихо произнёс он. — Боюсь, что у меня руки-крючки. Треснет и все… Считай, навредил больше, чем помог.

— В этом и коварство таких работ, — ответил я, не отрываясь от иконы. — Но есть один фокус. Если боишься, можно создать плетение спокойствия. И тогда все пойдет проще.

— Я не умею, — признался он.

— А я научу, — улыбнулся я. — Только сперва закончу.

Медленно ввёл состав под левкас, дожидаясь, пока он распределится равномерно, и прижал участок через тонкий лист кальки, чтобы не оставить отметок от пальцев на красочном слое. Потом занялся вторым углом: там отслоение было меньше, но зато уходило глубже, и пришлось работать совсем осторожно, буквально по миллиметру. А затем исполнить плетение, которое загонит состав куда требуется. На этом этапе Михаил уже стал делать отметки, записывая все до мелочей.

Когда оба участка были закреплены, я откинулся назад и внимательно осмотрел икону. Кивнул сам себе, довольный результатом, и сказал Михаилу, что дальше можно работать без спешки и уже без моего контроля. Он сначала испугался, но затем самоотверженно кивнул, готовый восполнять утраченные части.

Взял шпатель:

— Слишком твердо держишь, — произнес я. — Расслабь пальцы.

Парень кивнул, перехватил инструмент иначе, более мягко. Попробовал снова.

— Вот, — произнёс я. — Вот так.

Движение вышло более легким. Он и сам это чувствовал — по тому, как чуть изменилось выражение лица.

— Посмотришь? — попросил меня Михаил. — Волнительно очень. Если начну делать что-то не так — хотелось бы, чтобы кто-то направил.

— Без проблем, — согласился я.

Это заняло еще около двадцати минут. Я поправлял и направлял. Научил плетению спокойствия и дал парочку дельных советов, которые в свое время дал мне мой преподаватель.

— Ладно, — глубоко выдохнув, произнес Михаил и отложил работу. — Завтра продолжим?

— Если только во второй половине дня, — ответил я, вспомнив про архив и Померанцева.