Она замялась, глядя на нас, словно увидев только что заметив, что в гостиной помимо отца есть еще люди.
— Простите мою рассеянность, я совершенно не заметила вас… — произнесла она, и у меня мурашки побежали по коже. — А кто это у нас?
— Гости, о которых я предупреждал, — произнес мужчина.
— А-а-а, — она одарила нас игривым взглядом. — Поняла. Я Варвара. Рада знакомству.
Николай опять представил нас, но уже не хозяину дома, а его дочери. А я сидел, как громом пораженный.
«Совершенно не заметила вас…» — фраза, которую я уже слышал. Ее произносил этот же женский голосок. И я даже вспомнил, где именно и при каких обстоятельствах.
Мы уже были знакомы с юной прелестницей. Но в день знакомства наши лица скрывали маски. Мое — лисья. Ее — ажурная, с перышками. И платье на ней тогда было не в цветочек, а подходящее для закрытого светского мероприятия. Для тайного аукциона, с которого ее чуть не выгнали за почти потерянную маску…
Глава 13 Девушка в маске
Стрельцов откинулся в кресле со спокойствием и уверенностью человека, который привык, что в его доме решения принимает он. И что все в его пространстве устроено так, как хочется хозяину дома. Возможно, сказывались годы руководства, военное звание или просто тот непоколебимый авторитет, который хозяин дома зарабатывал долгое время. Да и само семейство Стрельцовых никогда не было простым. Из того, что я бегло прочитал о нем в сети, знал: он не родился с золотой ложкой в зубах, но предки его были знатными и очень уважаемыми. Однако тот высокий уровень авторитета, который сейчас был у его семьи, обеспечивался исключительно личной репутацией сидевшего перед нами человека.
Руки мужчина держал свободно, без напряжения, но в этой легкости чувствовались сталь характера и привычка контролировать каждую деталь. Наверное, именно поэтому кража коллекции его так зацепила. Это был удар по репутации, к которому Борис Андреевич оказался не готов. В противном случае он не стал бы пить днем. На лбу так сильно не пульсировала бы венка, морщины на лбу не пролегали красными линиями заломов, что выдавало напряжение и, возможно даже, разрывавший гнев.
Он хмурился не от усталости. Гримаса гнева оставляет на лице человека характерные следы. И я успел их подметить, пока искусственно призванное спокойствие и жажда казаться непоколебимым не стерли их остатки.
Николай сидел на диване напротив хозяина дома, чуть подавшись вперёд, и смотрел на него с вежливой, но совершенно рабочей внимательностью. Разделяло их каких-то полтора — два метра и небольшой журнальный столик. Я сидел рядом с Николаем и пристально все изучал. Нужно было отрабатывать зарплату нанятого консультанта.