Я вышел с территории. Подошел к авто, сел на пассажирское сиденье и уточнил:

— Машине ты тоже приказал выглядеть поприличнее?

— Пристегивайся уже, остряк, — с легкой усмешкой ответил сидевший за рулем Николай и нехотя добавил: — Да, заехал на мойку. Все же к серьезному человеку едем. Стрельцов, может, и на пенсии, но связи имеет о-го-го. Дядька с меня три шкуры спустит, если хоть в чем-то проштрафимся.

Машина тронулась, увозя нас в сторону особняка. Некоторое время, в салоне царила тишина. А затем Николай произнес:

— «Рассвет» я проверил.

— И что там? — с интересом уточнил я, и приятель скривился:

— Та еще шарашка…

Он нахмурился, поджал губы, затем фыркнул.

— Не нравятся они мне.

— А что с ними не так?

— Да в том то и дело, что все так, — не отрывая взгляда от дороги, произнес товарищ. — Считай, образцово-показательная организация. Буквально идеальная. Реставрация исторических зданий, поддержка музеев. Публикуют серьезные работы с историческими исследованиями, сотрудничают с университетами. Спонсируют несколько институтов, в том числе Академию художеств. Никаких скандалов в прессе или темных пятен в реестре. Члены — уважаемые люди, живущие замкнутой непубличной жизнью. Выходят в свет исключительно с благими намерениями.

— Значит, чтобы тебе понравиться, нужно иметь запятнанную репутацию, — произнес я, но приятель на шутку не отреагировал.

— Да не бывает так. Если все чисто, значит, темные пятна замыли, грязь подмели и спрятали. Нет идеальных систем и святых людей, и ты сам это прекрасно знаешь. Везде найдется расшатанный винтик. Что у нас, что у вас…

Он покосился на меня и уточнил:

— Понимаешь же, о чем говорю?

Я понимал. Даже в семинарии случались скандалы. И даже в семинарских стенах попались проклятые предметы. Это было неплохо, и нехорошо. Просто данность. Так что подозрения Николая я разделял. Историческое общество «Рассвет» могло быть идеальным только на бумаге. И хотелось бы узнать, что именно они за собой подчистили.

Оставшуюся часть пути ехали почти молча. Каждый думал о своем. Я погрузился в размышления о секретах графини, об истинных мотивах исторического общества и о словах одержимой. Казалось, что меня наматывало на веретено, нитью которого были чужие тайны. Это было волнительно, немного страшно, но безумно интересно.

Наконец, авто остановилось у нужного нам здания. И я взглянул в окно, рассматривая старое, трёхэтажное здание, с тёмно-серым фасадом. Вдоль забора бегало несколько доберманов, которым наше появление явно доставило массу впечатлений. Псы совали длинные морды сквозь прутья забора, скалились и лаяли, не находя себе места. Высокий мужчина в темной одежде взмахнул рукой, произнес какую-то команду, и собаки послушно сели в ряд, все еще немного выдавая нервное напряжение резкими поворотами голов и попытками подавить рвущийся оскал.