— Но ты, конечно же, не знаешь, как его звали.
— Нет, — я помотал головой. — Полная анонимность…
— Ну и что это нам даешь? — расстроено спросил Николай и сам ответил: — Ничего.
— Не знаю… — я задумался. — Можно попробовать поискать, не знает ли кто, у кого может быть брошь в виде совы.
— Какой совы? — без особого интереса спросил Озерский.
— Он хвастался, что скупает вещи с темной историей. И показал брошь в виде совы. Сказал, что раньше она принадлежала какой-то одержимой.
Николай и дядька оба насторожились.
— Какой одержимой? Фамилию не помнишь? — спросил приятель.
— Да ну какой-то там. Нет, конечно. Но можно в сети поискать. Она сколько-то человек убила. Не то семнадцать, не то восемнадцать. И с брошью этой не расставалась. А потом безделушка исчезла и всплыла на аукционе. Он ее и купил.
Озерский гулко выдохнул и потер лицо руками.
— Что? — не понял Николай. — Плохо? Душно?
— Еще как плохо. Но не от духоты…
Мы уставились на Евгения Александровича с особым интересом.
— Даже в сети искать не надо. Я помню это дело. Одержимая вырезала всю семью и гостей. Мы это дело изучали, когда я еще таким же сопливым мальчишкой был, как ты, — он кивнул в сторону Николая, отчего приятель насупился.
— Ну вот, уже что-то, а прояснилось, — обрадовался я, но Озерский моего восторга не разделил. Вздохнул и произнес:
— И я знаю, кто выкупил эту брошь. Он хвастался ей перед дамами на приеме в императорском летнем дворце. А я случайно услышал, когда проходил мимо. Дело уж очень жуткое было. Еще тогда подумал, что за человек такую вещицу покупать захочет.
— И? Кто ее приобрел? — голос Николая выражал нетерпение.
— Граф Любенский. Владелец богаделен и сети аптек по всему Петербургу.
— Любенский? Это тот, с которым ты…
— Именно. Его семью я знаю с детства. Не скажу, что дружен, но…
Повисла неловкая тишина, от которой всем стало неуютно.
— И его ведь на допрос просто так не вызовешь, — растерянно произнес Николай.
— Не вызовешь. Столь уважаемого человека без явных оснований приглашать на разговор в жандармерию мы не сможем. Да и что мы ему предъявим? У нас одни только догадки… Никаких прямых улик.
— Но ведь можно позвать его не как подозреваемого? — предложил я.
— А как кого? Свидетеля? — не понял Николай.
— Как коллекционера редких проклятых вещей… И не в жандармерию, а, например, в мастерскую.
— И что это нам даст?
— А это нам предстоит серьезно обдумать…
Глава 29 Великолепный план
Мы вышли на крыльцо, и дверь отдела за нами захлопнулась:
— Что думаешь? — уточнил я, повернувшись к стоявшему рядом Николаю.
— Что чаю попить надо, — ответил приятель. — Как раз и заведение одно есть неподалеку. Идем.