Он спустился по ступеням и направился к выходу с парковки. Я последовал за ним, думая об услышанном.

Любенский имел прекрасную репутацию, был щедрым меценатом и, как оказалось, состоял в историческом обществе «Рассвет», сфера деятельности которого оставалась весьма туманной.

Птица довольно высокого полета, и Озерский после допроса ясно дал понять, что на пустых догадках, подозрениях и зацепках, мол «кто-то где-то» видел брошку, которая, возможно, была «куплена на тайном аукционе», и что по «подслушанной информации» она может принадлежать Любенскому, который, в свою очередь, скорее всего, входит в «Рассвет», который мы подозреваем… Дальше он даже продолжать не стал. Впрочем, посыл и так был понятен. Никто не позволит вызвать такого уважаемого члена общества на допрос. Выходит, на наши с Николаем плечи легла задача придумать, что делать. Особенно после того, как я предложил действовать хитрее. Не допрашивать, а приманить.

Погрузившись в свои мысли, я не заметил, как мы дошли до нужного заведения. Николай прошел на открытую террасу и занял свободный стол. Я разместился в кресле напротив. Осмотрелся по сторонам:

За соседним столиком двое студентов горячо о чем-то спорили, пожилой господин в паре столов от нас неторопливо читал газету, время от времени отпивая чай из тонкого фарфоровой чашки, а молодая пара, делила на двоих кусок яблочного пирога, не обращая никакого внимания на окружающих. И при их виде я невольно улыбнулся. Казалось, весь мир для них не существовал. Были только парень, девушка и кусочек пирога, который они, смеясь, делили. Через столик от нас тихо переговаривалась пожилая пара. Женщина гладила мужчину по руке, а то что-то увлеченно рассказывал. Они выглядели так, будто у них первое свидание, хотя, судя по всему, были давно в браке. Старомодные парные кольца красовались на безымянных пальцах, отражая моду нескольких прошедших десятилетий.

За ними сидела девушка с книгой и, казалось, совершенно не замечала окружающий мир, погрузившись в увлекательную историю. Свет от декоративных светильников в виде цветов ложился на стены витыми золотистыми узорами, добавляя загадочности и девушке, и тому уютному уголку, в котором она расположилась.

Незнакомка перевернула страницу, изменив положение книги, и я рассмотрел название. «Бедовый». Не знаю, о чем она была, но, переехав в столицу, я тоже отчасти чувствовал себя таким. На меня как из рога изобилия сыпались проклятые предметы, а еще каким-то образом удалось наследить, что ко мне направили жрецов из ОКО. С другой стороны, пока мне везло, ведь преступления расследовать получалось, тайна графини была разгадана, да и саму ее мне удалось уберечь от пристального взгляда проверяющих из Синода.