Николай нахмурился.
— Уверен?
Я кивнул, и приятель едва слышно выругался. Обернулся и задумчиво посмотрел на дверь допросной.
— И еще, — продолжил я. — Когда он попытался вспомнить маску, испугался по-настоящему. Понял, что если потеряется в показаниях, проблем не оберется.
— Значит, все-таки «Рассвет», — задумчиво пробормотал Николай. — Что ж, это объясняет их поведение…
Глава 28 Что скрывается под маской
— Не торопись с выводами, — негромко сказал я. — Пока это всего лишь татуировка. Может быть, обычный подражатель. Хотя очень уж странное совпадение.
Николай несколько секунд молчал, затем кивнул.
— Это можно проверить. Пошли.
Мы вернулись в кабинет. За то время, что нас не было, ничего не изменилось. Следователь что-то листал в материалах дела, Панкратов сидел, опустив голову, и рассеянно рассматривал царапины на столешнице.
Когда мы вошли, он поднял взгляд. И я сразу заметил, как на долю секунды напряглись его плечи.
Озерский закрыл за нами дверь и спокойно произнес:
— Продолжим.
— Есть несколько уточнений, — произнес Николай. Он отозвал дядю в сторону и принялся торопливо шептать что-то на ухо. Озерский сначала нахмурился, но чем больше приятель говорил, тем сильнее менялось лицо начальника. Глаза округлялись, брови ползли вверх, а пальцы продолжали подкручивать ус с одной стороны. Когда Николай закончил нашептывать, тот пригладил усы, почесал подбородок и вернулся на место.
— Панкратов, покажите руки, — мягко попросил он.
— Зачем? — нахмурился задержанный.
— Считайте, это просто вежливая просьба, — лукаво ответил Озерский. — Хотим проверить вас на употребление всякого запрещенного.
Парень перевел взгляд на следователя, словно надеялся получить поддержку, но тот лишь молча пожал плечами.
— Покажите руки, — повторил Озерский. И в этот раз, мягкости в его голосе было уже куда меньше.
Панкратов медленно положил ладони на стол.
— Закатайте рукава, — попросил Николай.
Я внимательно наблюдал за лицом задержанного.
Стоило приятелю податься ближе, как спокойствие Панкратова начало стремительно исчезать. Он нервно сглотнул, на лбу выступила испарина, пальцы едва заметно дрогнули.
— Зачем? — голос дрожал, от этого задержанный занервничал еще больше, понимая, что не справляется с ситуацией, и все выходит из-под контроля. И, судя по всему, для него это чревато чем-то более серьезным, чем тюремный срок.
— Закатайте рукава. Пожалуйста, — настаивал приятель.
— Я… не понимаю. — Панкратов судорожно усмехнулся, глаза забегали. — А требую адвоката.
В кабинете повисла тишина.
Следователь откинулся на спинку стула. Озерский даже не изменился в лице.