Михаил кивнул, аккуратно закрыв дверцу. Замок тихо щёлкнул, запечатывая ценность. Мы оба выдохнули — работа удалась на славу.
Мне после этого требовался небольшой отдых, а помощник сел над записной книжкой, чтобы законспектировать увиденное. Я поднялся в кабинет, опустился в кресло и вытянул ноги. Голова была ватная, тело слегка потряхивало. Слишком большой сосредоточенности требовало разделение образов.
Хотелось немного перезагрузиться, поэтому решил почитать книгу. Сместить фокус внимания с работы на развлечение ума. Потянулся к книжной полке, выхватывая томик наугад, и заметил, как на пол свалился конверт.
— Ах, вот ты где?..
Это был тот самый прямоугольник бумаги без опознавательных знаков, что я нашел в шкатулке с фотографиями. Видимо, я сунул его впопыхах на книги, когда был чем-то увлечен, и совсем позабыл об этом.
— Тебя-то я и искал.
Лучше было бы вскрыть его при графине, но Татьяна Петровна гуляла сама по себе. Так что я подхватил со стола нож для бумаг. Вскрыл. Вытащил пожелтевший листок с отпечатанными на нем буквами. Печать, даты, сухой бюрократический текст.
Перечитала раза три, не понимая, что это и почему графиня хранила его. Затем вспыхнуло осознание. Оно поражало своей простотой, но при этом воспринималось как нечто невозможное.
— Татьяна Петровна… — прошептал я. — Неужели…
Свернул листок. Убрал в конверт. Меня ждал непростой разговор с хозяйкой дома. Но зато теперь я точно знал, почему она осталась…
Глава 18 Дверь, которую не открывали ни для кого
Я снова достал листок из конверта и развернул его.
Передо мной было старое свидетельство о рождении. Бланк с плотной желтоватой от времени бумагой. По краям она была совсем истрепавшейся, а печать выцвела, но ещё держалась, словно упрямо сопротивлялась времени. Чернила рукописного текста местами посерели и выгорели, но буквы все еще читались.
Провёл пальцем по строчке с именем.
Девочка. Ирина Апостолова. На месте отца осталось свободное место. Необычно. Не то не успели вписать, не то не были уверены, кого вписывать.
Я перечитал текст ещё несколько раз. И только потом позволил себе посмотреть на дату рождения.
Если она была верна, то девочка могла быть младшей сестрой графини. Очень поздним ребёнком в семье Апостоловых. Такое случалось, особенно в старых дворянских родах, где о некоторых вещах предпочитали не говорить вслух, а просто записывали их в бумагах так, как было удобно семье. А может…
— Нет, — тихо сказал я пустому кабинету и провел ладонью по лицу. — Так не бывает.
Никто не возразил мне. Только часы на стене негромко щёлкнули, отмерив ещё одну секунду.