У меня с непривычки выступил пот. Я никогда этого не делал. Только тренировался на крошечных простых образцах во время учебы. Там все выглядело и воспроизводилось в разы проще. Краска была на картоне, поверх был нанесен лак, на который был наложен еще слой. Все прекрасно отходило и прикладывалось на новые заготовки. А учитывая размеры, пять на пять сантиметров, сложности создать такое плетение не возникало никакой.

— Я понял, что ты делаешь… — с восхищением глядя на мою работу, произнес помощник. — Хочешь разделить образы, верно?

— Все так, — улыбнулся я.

— Это же нереально сложно! — со сбившимся дыханием произнес он, приникая ближе к холсту.

— Вот и потренируемся.

— Ух… Если все получится, то ты оставишь древний на доске, а верхний перенесешь сюда. Так обе иконы сохранятся. Да? — уточнил он, не веря, что я затеял такую сложную авантюру.

— Ты все правильно говоришь, — похвалил я. — Молодец. За догадку пять.

— Но почему не перенести сразу на доску? — спросил он.

— Ох, Михаил… Если бы у меня было побольше опыта, я бы, без сомнения, так и сделал, но…

— И так сложно. Понял, — осекся приятель.

— С тканью проще работать. Она мягче примет краску, без риска повредить хрупкость слоя. Получившийся новый образ потом можно будет перенести на любую доску, если заказчик захочет, но пока оставим как есть. Будем работать с наименьшим сопротивлением.

— Круто! — вырвалось у помощника. — Две иконы в любом случае лучше, чем одна. И не так важно, на чем они. Даже если оставить на холсте, это уже очень здорово!

Михаил сиял. Я ожидал от помощника чего-то подобного, но его реакция превзошла все ожидания. И в какой-то степени его энтузиазм заряжал и меня. Плетение пошло легче, сил добавилось, концентрация улучшилась.

Михаил понял, что сейчас начнется самое интересное, и казалось даже дыхание затаил. Я же перешёл к главному плетению — «отслоению». Перенес ладонь на образ, сантиметрах в пяти от поверхности. В этом пространстве вспыхнул полупрозрачный купол света, разделённый на два уровня: верхний слой энергии мягко окутал современный образ, как тончайшая плёнка. Нижний же ушел вглубь, пропитывая древний образ, закрепляя его и защищая от отслоения.

Я действовал наугад, мне было не видно, где именно пролегает краска, но я в какой-то мере ее чувствовал. Если бы у меня имелись приборы, позволяющие увидеть слои, было бы куда легче. Но у меня простая мастерская, а не научный центр, в котором за такую работу не возьмутся. У них есть дела поважнее. Так что опыт, энтузиазм и вера в лучшее — стали нашими основными инструментами.