— Пока не решила, — ответила Ефросинья. — Но склоняюсь к хорошему.
— Благодарю за оптимизм.
— Не обольщайтесь, — строго одернула меня Ефросинья. — Я всё ещё считаю вас слишком любопытным. А любопытство есть грех, молодой человек.
— Мне часто это говорят — усмехнулся я и нажал на кнопку звонка.
Глава 23 Город контрастов
В здании раздалась короткая приглушенная трель, а через несколько мгновений щелкнул замок, и калитку открыла уже знакомая послушница. Она удивленно взглянула на меня, затем перевела взор на коробку, которую я держал в руках:
— Вы снова к Марии Станиславовне? — уточнила она, и я кивнул:
— Нужно вернуть одну вещь.
Женщина мягко улыбнулась и поспешно посторонилась, пропуская меня:
— Уже? Прошу, проходите.
Я шагнул на территорию и направился вслед за провожатым. Под ногами похрустывал мелкий гравий. У крыльца пахло влажной землёй, выпечкой и чем-то аптечным — может, травяным отваром. И как только я поднялся по ступенькам, от коробки потянуло холодком. Видимо, спрятавшаяся в ангеле Ефросинья тоже почувствовала родные стены.
Послушница тоже, судя по всему, ощутила этот холодок. Поэтому ускорила шаг, потянула на себя тяжелую створку и шагнула в холл.
Внутри приют уже готовился ко сну. По коридору прошла воспитательница с высокой стопкой сложенного белья. Из правого крыла доносились приглушенные детские крики:
— Я первый занял!
— Неправда!
— Правда!
— Тихо, — устало, но без злости сказала какая-то женщина. — Кто сейчас будет спорить, тот завтра будет первым мыть кисточки.
Фраза мигом прервала спор, и дети замолчали. Я невольно улыбнулся. В этом было что-то удивительно живое и упрямое.
Вслед за послушницей я дошел до кабинета матери-настоятельницы. Послушница постучала в створку и, дождавшись приглушенного «войдите», открыла передо мной дверь, приглашая внутрь.
Мария Станиславовна стояла у шкафа, расставляя папки на верхней полке. Едва я вошел, женщина обернулась и удивленно взглянула на меня:
— Не ожидала, что вы вернётесь так скоро.
— Я обещал сделать все как можно быстрее, — ответил я и поставил коробку с ангелом на стол. — Тем более работы оказалось не так много.
— Это редкое качество, — пробормотала настоятельница. — Возвращать взятое раньше срока.
Она взглянула на стоявшую на столе коробку и уточнила:
— Как она?
— Трещины залиты, эмаль закреплена, — отчитался я. — Полную реставрацию я не проводил, но разрушение остановил.
Женщина открыла коробку и заглянула внутрь. Фарфоровый ангел спокойно лежал, сложив ладони. В свете настольной лампы белый фарфор казался почти молочным, крылья были словно чуть теплее, чем раньше, а лицо казалось не таким усталым.