Но дома меня ждала Татьяна Петровна. И вопрос, который висел между нами с того самого момента, как я нашёл свидетельство о рождении.

— Спасибо, не в этот раз. Мне ещё нужно успеть по одному делу.

— Жандармскому? — уточнила Мария Станиславовна.

— Скорее личному.

Она не стала расспрашивать. Просто произнесла:

— Тогда не смею вас задерживать.

— Если с фигуркой снова что-то случится, позвоните. Я всегда готов помочь.

— Непременно, — сказала она. — Хотя, надеюсь, повода не будет.

— Я тоже.

Мария Станиславовна вышла из-за стола и проводила меня до двери. На пороге остановилась, оглянулась на ангела и неожиданно осенила себя защитным знаком Творца. Движение было быстрым, почти незаметным, но очень искренним.

Из фигурки потянуло тихим, ровным холодком. Я улыбнулся, потому что почувствовал: так Ефросинья со мной прощалась. И вышел в коридор.

Послушница проводила меня до выхода. И за время, пока мы шли, я заметил, что дети уже почти угомонились. Из одной комнаты доносилось тихое чтение. Женский голос ровно чеканил фразы какой-то знакомой сказки.

У окна возле выхода я задержался. Вечер стал ощутимо гуще. Во дворе уже горел фонарь, и его свет ложился на гравий мягкими жёлтыми пятнами. Старые стены приюта казались не мрачными, а скорее усталыми.

— Всего доброго, — сказала послушница.

— И вам, — ответил я и вышел на крыльцо. Спустился по ступеням, прошёл по дорожке к калитке и, уже взявшись за ручку, невольно оглянулся.

В одном из окон второго этажа мелькнула детская фигурка. Потом рядом появилась вторая. Кто-то прижался лбом к стеклу и помахал мне ручкой. Я улыбнулся и поднял ладонь в ответ. И крохотные силуэты тут же исчезли, будто их и не было вовсе.

— Ну что ж, — пробормотал я. — Ангел на месте.

Вышел за ворота приюта, аккуратно прикрыв за собой калитку. Замок негромко щелкнул за спиной. Коснулся кармана пиджака, и ладонь нащупала еще один предмет, который давно следовало вернуть. Взглянул на часы и поморщился: вряд ли меня пустят. Но и откладывать на завтра мне не хотелось.

Я достал из кармана телефон, нашёл в списке контактов знакомый номер и нажал вызов. Трубку взяли почти сразу:

— Слушаю, реставратор, — послышался в динамике голос приятеля. — Что-то случилось?

Я отошёл от калитки на пару шагов и остановился у чугунной ограды. Вечерний воздух уже веял прохладой после теплого дня, фонари зажигались один за другим, и Петербург постепенно переходил из дневной суеты в своё любимое состояние: загадочное, сырое и немного театральное.

— Ничего, — ответил я. — Просто…

Замялся, подбирая слова, а затем произнес: