— Это похвала? — уточнил я.

— Не вынуждайте меня повторять, — строго произнесла женщина, и я поспешно замотал головой:

— Ни в коем случае.

Закрепил последний участок эмали и осторожно отпустил плетение. На всякий случай несколько секунд держал ладони рядом, наблюдая, как остатки энергии впитываются в материал. Затем выдохнул, откинулся на спинку кресла, только теперь почувствовав, что за время тонкой работы плечи успели затечь. Осмотрел работу и довольно кивнул:

— Так намного лучше. Полной реставрацией это назвать нельзя, но разрушение остановлено. В ближайшее время вы точно не рассыплетесь.

— Обнадёживает, — хмыкнула Ефросинья.

— Стараюсь сообщать хорошие новости, когда они есть.

— А плохие? — с интересом уточнила призрак, и я вздохнул:

— Их обычно сообщают без меня.

Ефросинья тихо рассмеялась. И от этого по комнате будто прошла едва заметная волна тепла.

Я посмотрел на фигурку и впервые подумал, что ангел действительно стал выглядеть иначе.

— Теперь мне нужно вернуть вас в приют, — пробормотал я. Аккуратно завернул фигурку в мягкую ткань и убрал в коробку, чтобы не повредить по дороге. Взглянул на открытый блокнот, где было записано имя основателя «Рассвета». Что ж, теперь у меня была хотя бы тонкая зацепка. И все это благодаря ангелу, который лежал сейчас в коробке.

Я встал с кресла, накинул куртку, взял коробку и вышел из комнаты.

* * *

В гостиной было пусто. Из кухни доносился голос Михаила, что-то увлечённо доказывающего Насте. По интонации я понял, что спорили они о том, кто должен мыть чашки. Я улыбнулся и пошел на звук голосов.

Настя сидела у стола с кружкой кофе и просматривала бумаги, а Михаил стоял у раковины, и вид у помощника был очень уж измученным.

— Я ненадолго уеду, — сообщил я.

— Куда? — даже не подняв головы, тут же спросила Настя.

— Вернуть одну вещь законному владельцу, — уклончиво ответил я.

Из коробки донёсся тихий, но вполне отчётливый холодок. Но я сделал вид, что ничего не почувствовал.

Настя всё-таки подняла взгляд.

Михаил осторожно поставил вымытую чашку на полотенце, взглянул на меня и робко уточнил:

— Можно с тобой?

— Куда собрался? — тут же живо уточнила девушка. — А посуду кто мыть будет? Ты, между прочим, сам проиграл.

Парень вздохнул и почти умоляюще взглянул на меня. Но я покачал головой:

— В другой раз.

Настя фыркнула, но улыбнулась. Михаил же вздохнул так, будто я лишил его не поездки и вернулся к раковине. Я же вышел с кухни, пересек гостиную и вышел на крыльцо.

Солнце уже начало клониться к крышам. Петербург к вечеру становился мягче: острые линии домов сглаживались, стекла в окнах ловили золотистый свет.