— Нет. Ничего такого… Хотя…

— Что? — Я словно кожей ощутил, что в воздухе пронеслось предвестие чего-то важного. Звенящее предчувствие окатило меня с ног до головы, что я не сел на свободный стул и придвинулся ближе к парню. — Любая мелочь.

Задержанный замешкался, опять потер руку, затем почесал кончик носа.

— Хочу гарантий, — выдал вдруг он. — Обещаний мало, напишите документ, что вы в ответе за мою жизнь и спрячете меня от них. А у них — руки везде. Боюсь, что могут быть даже в жандармерии…

— Ну это уж вряд ли, — отрезал Озерский. — Сказки-то не придумывай, я своих людей знаю.

— Но другой персонал? А? Уборщицы, секретари? Я доставщика видел…

— Уборщицы у нас тоже все с проверенной биографией, как и секретари. А доставщик — из императорской курьерской службы, туда кого попало не берут. Они важные документы возят. У всех спецподготовка на случай нападения. Так что не сочиняй, рассказывай.

— Нет, — парень уперся рогом. — Хочу гарантий.

— Да будут! — вспылил Озерский и тут же собрался. Сбавил тон: — Сейчас документы подготовим, из подозреваемого переквалифицируем в свидетеля. С особым уровнем безопасности.

Он кивнул Николаю, тот приоткрыл дверь, высунулся в проем и крикнул:

— Ниночка, документ на защиту свидетеля оформи, пожалуйста.

Вернулся на место, и после этого Панкратов вздохнул и продолжил говорить.

— Видел я вашу маску. Мельком. Не знаю уж какие там цвета и материал, но примерно одним глазом на нее глянул.

— Тебе ее все-таки показали? — уточнил следователь.

— Не совсем. Мы с напарником забрали вещи, которые нужно было продать в ломбард, и нам сказали, что наши семьи ни в чем не будет нуждаться. И что нас после того, как мы возьмем вину на себя, вызволят.

— Это как?

— Побег. Нам помогут сбежать и потом примут в «Рассвет». Но они не сказали когда. И не упомянули, сможем ли мы поддерживать связь с семьей или они примут нас очищенными…

— Очищенным?

— Да. Один из кураторов на прошлом задании сказал, что иногда новых членов не принимают «очищенными». Тебе делают чистые документы, и ты навсегда рвешь связи с родственниками. И я решил догнать, уточнить, как именно все буде, ведь никаких деталей он не сообщил.

— Я смотрю, вы взялись за работу, почти ничего не зная и не понимая, какая награда вас ждет.

Парень замялся.

— Они всегда платили щедро. Даже за мелкие поручения. Один раз меня просто попросили проехаться до одного поместья, разбить окна и перепачкать грязью белье, которое будет сушиться во дворе. Я так и сделала. Все проще простого. И получил такое вознаграждение, которое даже за полгода на обычной работе бы не получил, — он говорил воодушевленно, но к концу голос его стих, и парень будто ушел в себя.