Хм, огонь и лёд. Неплохое сочетание — весьма опасное. Вот только я не собирался давать им шанс показывать своё искусство в магии. Я и так дал им шанс на уход, но они им не воспользовались.

— Господа, как будете готовы, я задействую купол, — проговорил Курбский.

— Да-да, конечно, — я вытащил боевой нож из ножен и снова чуть согнулся, прислонив руку к боку. — Сейчас, дайте только секунду, чтобы воздух вдохнуть.

— Перед смертью не надышишься! — насмешливо бросил Бельский.

— Ваша правда, Степан Сергеевич, — ответит я и кивнул Курбскому. — Князь, сделайте милость…

Курбский присел, положил ладони на асфальт. От его рук в стороны по окружности разбежались ветвящиеся молнии, которые начали быстро расти вверх, накрывая нашу троицу полупрозрачным куполом. Возле краев купола столпились будущие жильцы. Что же, это хорошо, пусть смотрят.

— Ну, что, господин Рюрикович, вы готовы? — насмешливо спросил Романов.

— Всегда готов! — бодро отрапортовал я и встал в боевую стойку, похожую на стойку разъяренного медведя.

Я только успел разглядеть отголосок страха в смотрящих на меня глазах, когда начал действовать.

Нож мелькнул в воздухе, когда неуловимым броском швырнул его в голову Бельского. Сам же сделал рывок в сторону Романова, локтем целясь в висок боярского сына…

На выходе из рывка подхватил начавший падать нож и вернулся на место.

Зрители вряд ли что смогли увидеть сквозь полупрозрачную защитную стену. Для них я только встал в необычную стойку, вздрогнул, а в следующую секунду Романов и Бельский рухнули подкошенными снопами.

— Господин Курбский, снимите, пожалуйста, купол. Дуэль закончена, — проговорил я негромко.

После моих слов купол моментально растаял. На асфальте остались лежать два тела. Дуэлянты-неудачники. Я неторопливо убрал нож в ножны, развернулся и в полном молчании направился в зал. Проходя мимо стоящей Собакиной улыбнулся:

— Так что насчёт танца? Мне кажется, что пришло время…

— Я думаю, что не смогу вам отказать, господин Рюрикович, — проговорила девушка, подавая руку.

Мягкие пальцы коснулись мозолей на моей ладони. Мурашки пробежали по коже спины. Они табуном промчались до загривка и также обратно. В этот момент, проходя сквозь расступившуюся толпу, я ощущал себя если не самым счастливым на Земле, то, по крайней мере, весьма и весьма довольным.

— Они живы, — раздался за спиной голос Годунова. — Но без сознания…

После его слов будущие жильцы словно ожили, заговорили, загудели, начали обмениваться мнениями насчет того, что произошло.

Я же шел и вел в центр зала самую красивую девушку на свете.