— О, господин Годунов и господин Рюрикович, весьма приятно, — ответила Бесстужева, чуть присев в реверансе и взяв подношение. — Рады видеть вас в полном здравии. Наслышаны, что вы испытали небольшие трудности с прибытием?
— Ну что вы, какие трудности, — отмахнулся я, кивнув на приветствие. — Так, чуть позабавились на мотоцикле. Решили появиться эффектно.
— Что же, вам это удалось, — также присела Карамзина. — В зале только и перешептываются от двух безумцах, которые впустую рисковали жизнями.
— Ох, да какое там безумство, — спародировал мой беспечный жест Годунов. — Всё было рассчитано до мельчайших миллиметров. Мы ещё планировали въехать в зал, но потом решили, что это будет лишним.
— Да уж, — улыбнулась Бесстужева. — Это действительно могло показаться лишним.
Я огляделся. Девушка рядом с Шуйским смотрела на меня. Я чуть поклонился в ответ, на что она не отвела взгляд. Зато этот взгляд перехватил сам Шуйский. Он зло зыркнул на меня, а потом взял спутницу за локоток и что-то начал показывать на сцене.
— Господин Рюрикович, вы знакомы с Собакиной? — чуть ревниво спросила Бесстужева.
— Немного, — пожал я плечами.
— Странно. Какое может быть дело царскому сыну до худородной дворянки из Коломны? Её и приняли в Царское училище только из-за того, что за них попросил боярин Шуйский. Отчего-то она понравилась его сыну, вот он и попросил папеньку походатайствовать…
— Да уж, лезет в Царское училище всякое отребье… Так и норовят свой род за счёт государевой доброты выдвинуть!
Ох, каким же пренебрежительным тоном это было произнесено. Как будто Карамзина была оскорблена самим фактом нахождения в одном зале с низшими слоями дворянства. Я на миг даже пожалел, что заступился за них. Надо было дать почувствовать всю сладость от презрения высшего света в лице Бельского и Романова. Тогда, может быть, спесь чуть спала с этих двух княгинь…
А вот и упомянутые Бельский с Романовым пожаловали. Они с порога окатили присутствующих такими презрительными взглядами, как будто царские особы почтили своим присутствием ночлежку для бездомных. Когда же наткнулись на меня, то я улыбнулся как можно добрее и даже подмигнул в ответ.
Романов тут же поджал губы и двинулся вперёд.
Глава 26
«Ведарь должен стремиться ограничиться двумя ударами — один раз в сердце, второй раз по крышке гроба»
Кодекс ведаря
— Рад видеть вас в полном здравии, Михаил Данилович! — ухмыльнулся я, глядя на молодого человека.
Его рука не была подвязана, похоже, что подлечили его неплохо. Местные лекари своё дело знали туго. Взять того же Годунова — сделал всё так, что у меня даже царапины на лице не осталось. Даже знахари в деревнях могли поднять чуть ли не умирающего с кровати, так что говорить о тех, кто лечит дворян?