— В таком случае нам следует выяснить авторов иных творений и постараться создать произведение в тандеме? Ведь если мы преследуем одну и ту же цель, то почему бы не объединить усилия?
— Я с удовольствием займусь поисками других авторов, — произнес митрополит в телефон. — Не извольте беспокоиться. Лучше вместо этого прочитайте двадцать раз «Отче наш» и попоститесь до обеда.
— Я так и сделаю, Ваше Высокопреосвященство, — ответил царский сын, а потом, после небольшой паузы, спросил: — А правда, что царскую волю считают самой главной днём, а перед волей Ночных Ножей преклоняются ночью?
— Это всё глупости и придумки воров и убийц, которые они сами же распространяют для наведения страха на будущих жертв. Увы, не все жертвы верят в эти глупости и придумки, поэтому даже Ночным Ножам дают отпор, — мягко ответил митрополит. — Но я уверен, что придет тот день, когда царская воля станет настолько жёсткой, что переломит хребет всем ворам и убийцам в столице и её окрестностях. И я буду счастлив увидеть этот день, Ваше Величество…
— Я думаю, что рано или поздно, но он наступит, Ваше Высокопреосвященство. Всего доброго и до встречи на обеде, — послышалось в телефоне, а после наступила тишина.
Митрополит отложил телефон в сторону и задумчиво провел губкой по груди. Что ж, первая проба пера оказалось крайне неудачной. В этой пробе погибло семеро не самых плохих бойцов из Ночных Ножей, а это означало, что про ведарей не зря ходят такие слухи. Следовательно, нужно принимать юного выскочку всерьёз, а не просто отмахиваться мухобойкой.
Для ведаря мухобойки мало, тут нужен калибр покрупнее…
Глава 11
«Меч и слово — вот что у ведаря не должно тупиться никогда»
Кодекс ведаря
Мы вылезли не через двести метров, но разве скажешь об этом Сафронову? Он был четко уверен, что мы прошли ровно это расстояние и ни метром больше!
Я не стал его разубеждать. А зачем? Всё одно ничем этот спор не закончится. Сафронов будет стоять на своём, а я на своём. В конечном же итоге даже победа в споре ни к чему не приведет, как и поражение.
Вместо этого мы вышли на улицу в районе Китай-города. Сафронов сделал такое лицо, как будто он сюда и планировал вылезти. Мы сделали такие лица, как будто ему поверили.
До вокзала ещё несколько километров, но туда торопиться уже не имело смысла — закрытие Омута потребовало времени и теперь поезд ушел без нас.
— Как будем догонять? — спросил Сафронов у нас. — С царской охраной связываться опасно — внутри кто-то очень не любит Ивана Васильевича.
— Ловим такси, — пожал я плечами в ответ. — Если поторопимся, то можем успеть перехватить поезд в Сергиевом Посаде.