И ведь вон с каким аппетитом уплетает, как будто не ел пару дней до этого. Хм, весьма интересная деталь. Он либо настолько уверен в себе, что может себе так презрительно относиться к будущей схватке, либо и в самом деле голоден.

Также я поймал взгляд Собакиной. Она удивленно вздернула бровки, а я развел руками, мол, я чего? Я ничего. Это всё вон он!

В этот момент возле уха раздался тихий шепот:

— Я нашел их, господин. Они на северной окраине города, в небольшом доме. Сейчас уселись за стол и достали бутылку.

— Хорошо. Навестим их… Чуть позже, — прошептал я также тихо. — У меня пока снова появились дела…

— Опять дуэль? А вы времени зря не теряете, господин…

Я только вздохнул. Увы, такая уж наша царская доля — нам вообще должны молоко за вредность давать.

Мы снова оказались на улице. Батори повернулся ко мне и усмехнулся:

— Ну что, на этот раз сыграем по-взрослому? Мне нет нужды оставлять тебя в целости и сохранности, царевич. Ты слишком уж нагл и нахален. Не люблю таких!

— А вот мне до вас вообще нет никакого дела, сын графа! — процедил я. — И если бы не ваше непонятное желание оскорбить меня, то вообще бы вас не заметил!

— У вас будут секунданты? — спросил Курбский.

— Мне кажется, что секунданты нам не нужны! — задорно откликнулся Батори. — Проведем бой по правилам прошлой дуэли! Кто первый окажется без сознания, тот и проиграл!

— Что же, если вы так настаиваете, — пожал я плечами. — Пусть будет так.

Вокруг нас шептались будущие студенты-жильцы. Я слышал краем уха, как доносились слова:

— Вторая дуэль за полчаса.

— Да что же это всё царского сына вызывают?

— Может потому, что он в опале?

— Бедный, ему уже второй раз придется биться. Наверное, устал?

— Да какое там устал — прошлая дуэль и дуэлью не была. Так, показуха сплошная. А может быть и вовсе они договорились, чтобы показать крутость царевича. А что? Такое бывает сплошь и рядом.

— Говори тише, а то царевич и тебя вызовет. Тогда на своей шкуре узнаешь — договорняки там были или на самом деле всё произошло…

Чуть поодаль встали Годунов с Бесстужевой и Карамзиной. Их слова я тоже слышал:

— А с царевичем всё хорошо? Он почему-то выглядит бледным.

— С ним всё будет нормально. А бледен от лютой злости. Ещё бы — ему не дали пообщаться с двумя самыми красивыми девушками нового набора!

— Ах, Борис, вы такой проказник. Ещё немного и я влюблюсь в ваше обаяние и вашу непосредственность.

Понятно, пока я занят, девчонки снова начали подстебывать моего товарища.

Мы встали с Батори друг напротив друга почти на тех же местах, где недавно стояли с Бельским и Романовым. Только в этот раз я встал на место двух недавних дуэлянтов. Как раз их взгляды я поймал со ступенек входа в Царское училище. Они с интересом смотрели на нас и, как мне кажется, всеми фибрами души мечтали о победе Батори.