— Моя царица, простите мою несознательность, но я не мог удержаться, чтобы не услышать ваш медовый голос, — раздался в трубке приятный баритон. — Тем более, что на приёме вы даже взглядом не удосужились одарить вашего покорного слугу…

— Иван Фёдорович, но вы же знаете, что рядом с моим мужем даже мысли фривольные нельзя думать, не то что бросить взгляд.

— Приятно слышать, что по отношению ко мне у вас появились фривольные мысли, — тут же среагировал Иван Фёдорович Овчина Телепнёв-Оболенский.

Боярин и конюший, воевода, князь Овчина Телепнёв-Оболенский умел повернуть разговор в свою сторону, а также слыл мастером комплиментов и красноречивых изысков. Возможно, именно этим, а также молодостью, свежестью и непохожестью на остальных дворян он привлёк взгляды молодой Елены в тот момент, когда она венчалась с Василием Ивановичем.

— Ах, оставьте, князь, свои слова для более внимающих ушей. Мои же закрыты для шалостей и славословий!

— Но тем не менее вы не прервали вызов…

— Не прервала, — согласилась царица. — Но вовсе по другой причине…

— Дайте мне только намёк на ту причину. Для вас я готов перевернуть всю Землю с ног на голову! Заставлю Солнце повернуть вспять, а Луна светить начнёт лишь для вас! Выстрою звёзды так, что каждую ночь они будут мерцать моим признанием в любви.

— Князь, — вздохнула Елена Васильевна. — Я вновь прошу вас оставить свои слова для иных ушей. Для ушей вашей жены, Марии Осиповны Дорогобужской…

— Да что жена, Елена Васильевна? Что жена? Вы же знаете, что мой отец сговорился с Дорогбужским и нас, юных отпрысков, свели вместе, как кобылицу с жеребцом. Ни любви, ни приятия — только политическая воля родительская… — далее последовал горький вздох, как будто Иван Фёдорович и в самом деле сожалел о своей участи. — А мои мысли только о вас, только о тех моментах, когда я был рядом с вами.

— Вы снова за старое?

— Я не могу иначе! — страстно вскричал Иван Фёдорович. — С той самой первой минуты, как вы прибыли из Литвы, как только коснулись своей ножкой нашей земли, как только взглянули на меня… С той минуты я понял, что всю свою жизнь я ждал только этого момента. И ради этого момента жил и существовал!

— Иван Фёдорович, вы можете хотя бы на одну минуту оставить ваше славословие?

— Да, конечно! Я весь превратился во внимание! — воздыхатель понял, что дальше попытка загрузить комплиментами царицу может привести к недовольству.

А недовольство царицы чревато ухудшением положения в обществе!

— Вы сегодня были на приёме и видели нечто такое, что не подобает царскому двору. Так вот, я не хочу, чтобы подобное могло твориться дальше, — проговорила негромко царица. — Не хочу дышать одним воздухом с особой, которая не может себя держать в руках и бросает вызов обществу своим существованием.