Парочке излишне осмелевших пришлось настучать по усам, чтобы не забывали — кто тут царь природы!

Я шел следом за Сафроновым, а Борис, что-то бурча под нос, замыкал нашу процессию. Если по словам дядьки Кирилла мы должны были пройти двести метров, то это расстояние закончилось ещё пятьсот метров назад, а мы всё шли и шли. Я решил напомнить дядьке о его словах:

— Господин Сафронов, а не пора ли нам выбираться наружу? Или мы до конца Москвы так прогуляемся?

— Может и до конца, если придется, — буркнул тот в ответ.

— А что так? Можно поинтересоваться?

— Да, мне тоже интересно, почему это мы не едем в удобной машине, а ползаем по этим вонючим коридорам? — послышался голос Бориса.

— Думаете, это из-за моей вредности так происходит? Вроде как особ царских кровей макнуть рожами в говно? — обернулся на нас Сафронов. — Или мне по жизни нравиться прогуливаться по колено в дерьме? Нет, ребята, тут не всё так просто… Да впрочем, чего я объясняю. Вот, смотрите!

Он вытащил из кармана телефон и, немного покопавшись, включил ролик. Тут же грохот выстрелов, крики и мат наполнили очередное канализационное помещение. На ролике были видны три горящие машины, а также отстреливающиеся от нападавших оставшиеся в живых полицейские. Снимали из окна какого-то дома на телефон и чистота съёмки оставляла желать лучшего. Но основные моменты всё же были видны.

Отличительной чертой нападавших являлись маски животных, какие используют дети в детских утренниках или на празднование Нового Года. Вот только сейчас вместо ёлки были три горящие машины, да и на хоровод их перемещение мало было похоже.

— Это же… Это же наши машины, — пролепетал Годунов.

— Ну да, а внутри должны быть мы, — кивнул Сафронов. — Но предусмотрительность сыграла свою роль. И поэтому мы сейчас не лежим возле сгоревшего фургона с пулей в башке, а шарахаемся пусть и по канализации, но зато живые.

На экране в этот момент раздался взрыв такой силы, что даже замершие неподалёку крысы рванули прочь с испуганным писком. Похоже, что использовали какое-то мощное боевое заклинание. Фургон просто разметало в разные стороны. Колеса рванули прочь, горя и подпрыгивая, всё остальное же горящими обломками покрыло пространство вокруг.

Людей, которые скрывались за фургоном, откинуло прочь сломанными куклами. Сквозь дым не было видно движений.

— Отец Всемогущий, что же это? — слабым голосом произнес Годунов.

Даже в скудном свете фонарей была заметна его бледность. Того и гляди шарахнется в обморок и придется тащить его на закорках.

— Нападение на царского сына, — пожал плечами Сафронов. — Чья-то террористическая акция. Потом какая-нибудь из группировок возьмёт на себя ответственность. Обычное дело.