— Борис Годунов, — тут же выпятился вперёд мой товарищ.

— А меня просто Иваном зовут, — скромно улыбнулся я в ответ на вопросительный взгляд женщины. — Не переживайте, наверху меня под этим именем все знают.

Женщина тоже улыбнулась в ответ, а Митя неожиданно снял с руки серебряный браслет с фигурками животных и протянул мне.

Я почуял небольшую магию живицы, идущий от этого браслета, и посмотрел на мальца:

— Он же именной? Или сломан? Я не могу его принять… Надеюсь, что вы просто похвастаться хотите, молодой человек?

— Нет! — твердо ответил мальчик. — Я дарю вам его в знак признательности, господин Иван. У меня нет возможности отблагодарить вас иначе, но этот браслет мне достался от папеньки и я имею право распоряжаться им как пожелаю. Сейчас я желаю, чтобы этот браслет остался у вас.

Его мать ахнула, прижав пальцы ко рту, но не стала перечить сыну. Она поняла, что сейчас происходит мужской поступок, вполне осознанный и осмысленный. Тот самый поступок, о котором мальчик никогда потом не будет сожалеть.

Я усмехнулся:

— Мне, конечно, очень приятно, но этого не нужно делать. Тем более, что это память об отце, который сделал браслет специально для вас, Дмитрий.

— Не беспокойтесь, мой отец сделает мне другой браслет. А это моя благодарность за ваше бескорыстие и человеческое участие.

Что же, я два раза отказался. Отказываться в третий раз не стоило, так как могу нанести молодому человеку смертельную обиду. Ведь он отдает именной браслет — оберег, который зачарован на имя носящего его. С этого момента я для него хороший друг и товарищ. Для меня браслет особой ценности не представляет, просто блестящая безделушка, но вот для мальчика это самое дорогое сокровище. И отказываться от такого не стоило, если я не хотел заиметь нового врага.

Врагов мне и так хватало с избытком, а вот в друзьях была нехватка — один напарник и то поставлен как доносчик. Поэтому я церемонно поклонился и протянул руку.

— Митенька… — начала было мама.

— Всё хорошо, маменька, — улыбнулся мальчишка в ответ и застегнул на моём запястье браслет. — Сдается мне, что с браслетом всё будет хорошо. Как и с господином Иваном. Я думаю, что папенька оценит по достоинству мои действия. А если нет, то любое наказание не стоит наших жизней.

Мудрые речи для столь юного возраста. Я одобрительно кивнул. Хороший сын у отца растет. Годунов покосился на мой браслет, вздохнул, как будто уже прикинул цену, за которую его можно продать.

М-да, пусть только протянет лекарские пальцы к этому браслету — вмиг придется самому себя лечить. Пока он чего-нибудь не ляпнул, за что мне придется потом краснеть, я поклонился женщине и проговорил: