— Поветрие! В укрытие!

И Горбатов, придерживая разбитый шнобель, рванул к машине. Его люди ринулись за ним.

— Куда же вы, так быстро⁈ — закричала им вслед Свиридова. — А как же ежедневное стояние под дверью?

— Сучка! Ну ничего, на эту вашу шарашку мы найдем управу!

Хлопнула дверь, и Горбатовы скрылись в салоне своего броневика.

Порывы ветра уже усилились настолько, что Свиридову повалило на землю. Геллер тут же оказался рядом.

— Вот сученыш… — шипела Юлия, поднимаясь. — Сейчас переждет ненастье и поедет жаловаться папочке…

Небо над их головами затянуло в сетку молний. От возрастающего уровня хаотичной энергии у Свиридовой резко заболели виски, а геометрик на лацкане шинели запульсировал.

Кап-кап! — и на ботинки упала пара алых капель Свиридова вытерла нос рукавом и вздохнула. Она всегда хреново переносила Поветрия.

— Нужно, спешить! Еще пара минут, и оно полностью накроет территорию!

Еле справившись с ветром, они с Геллером попытались дотянуться до японки. Она была совсем малышкой, и очередным порывом ее оттеснило от броневика и прижало к забору.

— Дай руку! — крикнула Свиридова.

— Марлин-сан! — охнула девушка, и, схватившись за прутья, подтянулась. Прыг! — и ветром ее снесло на ту сторону.

— Стой, дура!

Но девчонка уже буквально летела по воздуху. Через секунду она со всех ног мчалась к усадьбе.

— Юлия, черт с ней! Переждет в доме с Ильей!

И они с Геллером бросились в машину. Ветер рванул с настолько неудержимой силой, что дверь броневика пришлось закрывать в четыре руки.

Они успели вовремя, и Юлия ударила по красной кнопке. На окна упали щиты.

Затем началось самое страшное.

* * *

Кофе нам пришлось подождать, ибо руководил процессами тот самый бочкообразный автомат, который нам представился как «хозяин Таврино». Судя по звуками из кухни, справлялся он не очень, и процесс варки куда больше Поветрия, бушующего за стенами, походил на катастрофу.

Наконец, раскрылись двери, и к нам с подносом на колесиках вошел сам автомат-«кофеварка».

Выпить получившуюся бурду я согласился скорее из вежливости.

— Нет, я никогда не научусь! — воскликнул автомат тонким женским голосом. — Ему не нравится!

Затем эта нелепая тварь покачнулась и с плачем рухнула на спину. Раскрылись двери, и вылетевшая из него тень убежала прочь.

— Тихо-тихо, не плачь… — зашептали ей вслед. Голосов из комнат раздавалось столько, что я уже устал считать.

— Так сколько вас тут? — спросил я, потягивая «кофе».

В кресле рядом с камином было даже уютно. Рух расположилась на соседней сидушке со Шпилькой на коленях.

— Мы не знаем, — призналась огромная четырехрукая Мио, или местная автомат-дворецкая. — С тех пор, когда мы были одним «я», много воды утекло.