— Разве уснешь под такой аккомпанемент?

— Привыкайте. После Поветрия в лесу разгуливает множество тварей из Амерзонии и их отстреливают охотники. Надеюсь, в этот раз Винни не повезло нарваться на Ермака.

Я недоуменно похлопал глазами.

— Винни? Ермак?

— Угу. Первый — лютый зверь, я его голосок из сотни узнаю. А второй — старый охотник, у которого к Винни какие-то свои счеты.

— И много тут ползает таких Винни?

— Достаточно. Дыр на границе не счесть, вот они и делают подкопы, или их просто приносит Поветрием. Вот и трутся рядом с забором, а иногда даже умудряются проникнуть на территорию.

Скосив глаза на окно, я улыбнулся.

— Не думаешь ли ты меня этим напугать?..

— Нет, это факт. Даже в деревне люди пропадают, — и хихикнув, Сен прошла мимо. — А уж в лесу… В темноте…

Проводив ее взглядом, я направился в спальню. Вдруг снова зазвучал голос Сен:

— Илья Тимофеевич, можно вопрос?

— Какой? — и я обернулся. Пару секунд Сен стояла и молча смотрела на меня.

— Вы когда-нибудь бывали в Резервации?

— Всего раз.

— Жаль, не думала, что вы настолько зеленый…

— Не то, что Онегин? Ты же об этом?

Она кивнула.

— У Онегина уже был опыт хождения в рейды, когда мы с ним познакомились. И ночью он всегда спал как убитый.

Я не двинул даже бровью.

— Что ж… Желаю вам спокойной ночи, хозяин.

И, посвистывая, автоматесса направилась прочь.

— Ваш Онегин мертв? Не так ли?

После моего вопроса она встала как вкопанная. Обернулась, и поверх безликой машины мелькнули черты хранительницы. Она хмурилась.

— Что вы сказали?

— Ты слышала. Ответь на вопрос: по твоему Онегин мертв, верно?

— Не знаю! Наверное…

— Вот. Значит, опыт хождения в рейды не спас Онегина. Выходит, ваш опытный сталкер мертв. Как иронично.

Я хмыкнул.

— Доброго обхода.

И оставив Сен в коридоре, я забрался к себе в спальню.

* * *

Дождавшись, пока Илья уснет, Шпилька поднялась и бесшумно выскользнула в коридор. Там добежав до ближайшего окна, аккуратно открыла форточку и выбралась на подоконник. Пара прыжков по карнизам, и она спрыгнула в сад.

Она заметила его минуту назад, но не стала будить Илью понапрасну.

Забравшись на забор, кошка нависла над ним — высоким стариком, который стоял у прутьев, покуривая в кулак. Его глаза блеснули во мраке. Они у него были какие-то странные — словно светились изнутри как фонарики.

Как и у самой Шпильки.

— Не спиться, усатая? — улыбнулся он. — А, ты же хозяйская питомица? Ну-ка, кис-кис-кис!

Кошка не спешила подходить к странному типу. У него за плечом было ружье.

— Не бойся, не обижу. Я-то как раз охочусь на тех тварей, что вам спать не дают. Зовут Ермак, а тебя как, усатая?