— Да! И еще… спасибо вам за Макса.

— Макса? — переспросил я, и тут мне на ум пришел тот самый наглый мальчишка, что любил ползать по чужим домом. — Это твой брат?

— Мой. Спасибо, что вытащили его… Батя уже выдрал его как следует. Обещаю, больше не сунется.

— Пусть добавит еще и от меня. Давай, одна нога здесь, другая там, — кивнул я и положил трубку.

Еще и какая-то Лиза… Ее придется вытаскивать в любом случае — раз с помощью нее держат на крючке и Ермака и семью старосты.

Блин, но как? Не могу же я разорваться?

— Метта, что там с…

Вдруг скрипнула дверь, и я обернулся. Ну как не вовремя…

У входа стояла девушка. Молодая, черноволосая и очень красивая. На ней было облегающее черное платье, очень откровенное — вся «витрина» навыпуск.

— Остерегайтесь красивых дам, Илья, — сказала Метта. — Особенно в доме, где есть властные старики…

Девушка же неловко улыбнулась.

— Простите, а я, кажется, опоздала к ужину. Я вам не помешала?

И она сделала шажок. Ножка у нее была на все сто.

— Отнюдь, — сказал я и, встав со стула, поклонился. — Илья Тимофеевич Марлинский. А вы?..

— Софья Филипповна Ленская. Очень приятно.

Она пожала мою руку, а я вдохнул запах ее духов. Голова немного закружилась.

— А еще остерегайтесь тех, кто даже на ужин надевает боевые геометрики, — хмыкнула Метта.

Говорила она про ее кулон. Небольшой ярко-синий кристалл в нем просто изливался силой.

* * *

Закончив мыть посуду, Тома обессиленно упала на стул.

Да уж… Первый день, а уже как белка в колесе! Дворецкий на нее шикает, спина болит, а молодой Ленский так и пожирает ее глазами.

Впрочем, Тома к вниманию привыкла. В родной деревне ей тоже проходу не давали. А тут еще и нарядили в такое платье, что Тома сама себя смущалась, стоило только пройти мимо зеркала.

Но либо так, либо обивать пороги, вымаливая хоть какую-то работу. А тут, как и в других городах, для нелюдей либо заводской дым, либо грязь канализаций.

Либо в деревню, а там лук, стрелы и каждый день полный опасности. Томе нравилась такая жизнь, однако обстоятельства были сильнее.

Впрочем, ей ли жаловаться? Стать горничной в богатом доме — ей бы все подруги обзавидовались. Спасибо сестре, что пригласила: тут и крыша над головой, и еда, и оклад, и свободное время даже.

Может быть, ей даже разрешат позвонить брату? Интересно, как он там, в бараках? Поди еще возится с мечом Марлинского. Всю дорогу из рук не выпускал эту железяку…

Кстати, вот и он — сидит в столовке и болтает по телефону. Может, подойти, спросить, как он устроился?

Но ее опередили — и не кто-нибудь, а сама дочь Филиппа Сергеевича — Софья. И оделась она в такое красивое платье, что глаз не отвести.