Глава 1
Прошло уже два месяца с тех пор, как наша семейная жизнь изменилась до неузнаваемости. Что касается детей, то Катерина приняла их всей душой. Казалось, заботой о них она пыталась заполнить ту пустоту, что образовалась между нами. Саша и Шура, почувствовав её искренность, ответили Кате детской непосредственностью и любовью, — видимо, им так не хватало тепла и внимания Констанции. Даже Дмитрий, ощутив бремя ответственности старшего брата, опекал их не меньше Катерины.
Наши же отношения стали иными. Я постоянно чувствовал, что под пеплом сгоревшего негодования всё ещё тлеет неугомонный уголёк обиды. Внешне всё выглядело благопристойно: мы разговаривали, ужинали вместе, обсуждали дела детей. Со стороны могло показаться, что буря утихла и в дом наконец вернулись мир и покой. Но в мелочах — в скупой улыбке, в беглом взгляде, в намеренной небрежности жеста — Катерина неуклонно держала дистанцию, не позволяя перейти некую незримую черту.
Что ж, выходило, я приобрёл детей, но потерял жену. Надеюсь, не навсегда. Получил то, что заслужил. Впрочем, я был готов к такому повороту и старался спокойно принимать эти новые правила.
Так мы и жили. Мне даже подумалось, что большинство семейных пар существуют подобным образом, а то и хуже. Возможно, новая реальность моей жизни просто пришла в соответствие со стандартами этого времени — тихим, цивилизованным, равнодушным, прикрытым фасадом обыденности.
* * *
Как-то раз, в отсутствие Петра, старый граф попросил Катерину зайти к нему в кабинет.
— Что случилось, дедушка? — Катя вошла, держа на руках Шуру.
— Катя, мне нужно серьёзно поговорить с тобой.
Катерина передала капризничавшую Шуру Варваре, но девочка неохотно отпускала её.
— Я слушаю, дедушка. Впрочем, догадываюсь: ты хочешь поговорить о наших отношениях с Петром. — Губы её дрогнули в горькой усмешке.
— Нет, Катя. Я хочу поговорить о тебе. Чувствую, что близок конец моего пути, и мне важно знать, с чем ты останешься, когда меня не станет.
— Не говори так…
— Выслушай до конца. — Его голос прозвучал неожиданно твёрдо. — Я вижу, как твоя обида и гордыня разрушают вашу жизнь — ту самую, которой я так радовался, глядя со стороны. Ты оттолкнула Петра, вместо того чтобы понять его. Да, он оступился, но лишь раз, я в этом уверен. Неужели ты готова пожертвовать семейным счастьем ради удовлетворения своей гордости? Оглянись, Катя! Разве ты не видишь, как живёт свет? В пустоте и лицемерии. Так ты потеряешь Петра. Я не защищаю его, но подумай о своём будущем. Вы расстанетесь, поверь. Он не станет жить той жизнью, которую ты ему уготовила. Он заберёт детей и уйдёт. Сможет — Пётр не из тех, кто позволит собой пренебрегать. Помни, ты сама выбрала его, несмотря ни на что. Он оставит тебе всё состояние, будет помогать, если понадобится… но детей заберёт. И если уйдёт — уже не вернётся. Ты молода, красива, богата — поклонники найдутся. Но это всё мишура. А самое страшное… ты никогда не сможешь забыть Петра. Слишком глубоко он вошёл в твою душу. Я не вправе указывать, как тебе жить. Ты вольна поступать так, как сочтёшь нужным. Я лишь прошу — хорошо подумай, прежде чем сделать решительный шаг. Тебе сейчас, кажется, будто твой мир рухнул. Нет, Катенька, он даже не треснул — он лишь пошатнулся. И только от тебя зависит, устоять ему или пасть окончательно.