— Кто он? — спросил Михаил у доктора.

— Ромашов Мефодий, из четвёртой сотни первого батальона.

— Мефодий… — позвал Михаил. Никаких эмоций.

— Мефодий! — позвал громче.

— Пластун Ромашов!!! — рявкнул Михаил так громко и неожиданно, что все вздрогнули. — Быстро повернулся, когда с тобой говорит начальник штаба пластунской бригады! — добавил он, чуть снизив тон.

Ромашов повернулся и сел, хмуро уставившись на есаула.

— А теперь спокойно и чётко доложи. Почему не выполняешь распоряжения доктора? — спросил Михаил ровным голосом.

— А на кой-всё это нужно⁈ Лучше бы я сдох! Кому я такой нужен, калечный? — сорвался Мефодий, яростно вытирая кулаком слезы, что выдали его отчаяние и обречённость.

— Видно, случайно ты попал в пластуны, — холодно заметил Михаил. В голосе не было ни жалости, ни сочувствия. — Не смогли твои командиры вбить в твою голову наши законы, одинаковые для всех. Или, может, ты тупой? — задумчиво проговорил Михаил.

— Чего это я тупой? — растерялся Мефодий.

— А потому что ты забыл их. Пластуны не сдаются. Пластуны своих не бросают. А ну повтори!

— Пластуны не… — тихо проговорил Мефодий.

— Громче!!! — жёстко сказал Михаил, глядя в глаза Ромашову. — Ещё громче!!!

Вместе с Мефодием непроизвольно зашептали второй раненый и Жданович.

— Вбей себе в мозг, боец. Никогда, ты слышишь, никогда не забывай это. Если узнаю, что хандришь и не выполняешь распоряжения доктора — отчислю из бригады к чёртовой матери. Понял меня, боец?

— Так точно, господин есаул. Только куда я годен-то такой…

— То не твоя забота, боец. Ты выздоравливай быстрее. Оружейники наши, Тихон и Илья, тоже увечные. Служат — и хорошо служат. Тебе тоже дело найдём. А то я уж пожалел, что представил тебя к медали «За храбрость».

— Правда, чтоль, про медаль?

— Я что, похож на шутника, боец? — нахмурился Михаил.

— Виноват, вашбродь.

— Вот и ладно. Выздоравливайте, бойцы. Дел — по самые гланды.

— Вашбродь, а что такое «гланды»? — спросил второй раненый.

— Гланды — это по-науке. А по-простому — по самое горло, — не растерялся Михаил.

Дверь закрылась за есаулом и доктором.

— А я что тебе говорил, Мефодий? — второй раненый приподнялся на локте. — Всё образуется. Пластуны своих не бросают.

Мефодий молчал, глядя в одну точку.

— Ты небось из-за невесты своей убиваешься? — продолжал сосед. — Так наплюй и забудь. На кой-она тебе такая сдалась? Чуть беда — она сразу в сторону. Ждал её, поди?

— Ждал… — голос Мефодия дрогнул, он тяжело вздохнул. — Мы с ней с детства вместях росли. Соседи они наши. После рейда сговорились, свадьбу сыграть хотели. А тут… такое. Видать, подумала и решила — на кой ей калечный сдался.