Он отступил и встал по левую руку от меня.

— Здорово, пластуны!

Единый вздох сотен грудей:

— Здравия желаем, ваше высокопревосходительство!

Приветствие прозвучало слитно, мощно.

— Вольно! — командую я.

— Вольно! — дублирует Андрей.

Под внимательным взглядом сотен глаз я иду к голове строя. Меня встречают радостные, приветливые лица моих соратников. Трофим, Саня, Малой. Веселов с своим хулиганистым прищуром. Фомин Егор Лукич, Анисим, Костя, Рома и множество знакомых и совсем незнакомых пластунов. Я шёл вдоль строя, и передо мной словно проплывала история бригады. От трёх десятков бойцов до бригады в тысячу пластунов. И все они — мои родные, мои побратимы.

Вижу знакомые лица.

— Байсар? Степан? — оба возмужали, на груди медали «За храбрость».

— Так точно, командир! — улыбается Байсар.

— Так ты же не хотел в пластуны?

— Молодой был, глупый, — ни секунды не смущаясь, ответил Байсар.

Дальше — Тихон с Ильёй и остальная техническая служба. Наконец дохожу до воспитанников.

— Никак, Лукашка⁈

— Так точно, ваше высокопревосходительство! Десятник полусотни воспитанников Бирюков Лука!

— Молодец десятник. Объявляю личную благодарность за образцовый вид. — Серьёзно произнёс я.

— Служу трону и отечеству!

— Хорошо служишь, десятник.

Счастливый Лука стал чуть выше ростом и шире в плечах. Все видели как командир отметил его.

Я распорядился распустить строй. Меня тут же окружила плотная толпа бойцов — каждому хотелось выразить радость от встречи.

— Ну будя! — не выдержал Егор Лукич. — Дайте командиру прийти в себя. Разойдись, вечером наговоритесь!

По дороге в штаб нас встретила группа жителей Пластуновки. Марфа с караваем хлеба, поклонившись, протянула его мне.

— Прими, Пётр Алексеевич, от нас, со всей нашей благодарностью к тебе.

Я отломил кусочек, обмакнул в солонку и с удовольствием прожевал.

— А ты всё хорошеешь, Марфа!

— А чего грустить? Жисть налажена, да вот его ещё ростить надо, — кивнула она на шестилетнего сына, который стоял рядом с Анисимом, держась за его шашку.

— Ну здорово, тёзка! Пётр Анисимович, — протянул я руку. Мальчишка хлопнул по ней своей ладошкой.

— А ты плавда главный генелал?

— Правда.

— Тогда пликажи бате, а то он пистоль мне не даёт!

Толпа вокруг нас дружно рассмеялась.

— Хороший пластун растёт.

В штаб бригады прошли только старшие командиры.

— Ну, рассказывайте, голуби сизокрылые, как живёте? — сказал я, усаживаясь во главе стола.

Ничего не изменилось. Всё тот же грубый стол, лавки да табуреты. Казалось, даже трещинки на столе остались прежними. Правда, Саниной канцелярии на месте не было.