Хайбула и Мелис искренне обрадовались моему приезду. Картах за эти годы значительно разросся. Дома и улицы находились в относительном порядке. На северной окраине образовались торговые площадки. Торги проходили по субботам и воскресеньям. Большое подворье Хайбулы, хорошо укреплённое, представляло собой отдельно стоящий комплекс, в котором размещались административные и складские помещения.

После ужина я передал приветы от детей и рассказал о внучке, родившейся у Лейлы, о Мурате и его учёбе в кадетском корпусе. Мелис, сославшись на дела, покинула нас.

— Рассказывай, Хайбула, как обстоят дела?

— Последние два года дела у непримиримых идут очень плохо. После смерти Абдулы избрать имамом Хочара не получилось. Не смогли собрать старейшин, алимов и наибов. Многие аварские старейшины не явились на майлис. Его поддержали чеченские тейпы в Большой Чечне, ингушские, кабардинские и карачаевские союзы. Ему ставят в недостаток плохое знание исламского права, — усмехнулся Хайбула. — Но понемногу Хочар склоняет на свою сторону влиятельных старейшин. Пока они разобщены, можно не опасаться крупных набегов.

Я поделился с Хайбулой своими сведениями о готовящейся провокации и спросил его мнение о готовности непримиримых поддержать османское наступление.

— Конечно поддержат. Оружие и деньги дадут, наемников пришлют. Всё как обычно происходит. — Вздохнул Хайбула.

— Пётр, хочу передать тебе приглашение от хаджи Расула. Он просит тебя навестить его, если сможешь.

— А это кто такой? — удивился я. — И откуда он знает, что я приехал на Кавказ?

— Кавказ большой, но чихнут на одной горе — на другом конце уже знают, кто чихал и зачем. — Рассмеялся Хайбула.

— Хаджи Расул — очень уважаемый старец среди чеченцев. К его слову прислушиваются многие. Сам Хочар дважды приезжал к нему, просил поддержки, но не получил. Ко мне приезжал его человек и просил передать, что старец хочет встретиться с тобой и поговорить о важном. Говорят, он провидец, видит будущее. Ещё и знахарь хороший.

— Ну, пусть приедет к тебе.

— Пётр! Никто уже не помнит, сколько ему лет. Он уже с трудом ходит.

— Далеко ли он живёт?

— В ауле Хадой. Два дня неспешного хода.

— Если по большому счёту, не так далеко. — Задумался я. — Как думаешь, о чём он хочет поговорить?

— Скорее всего, хочет узнать, возможен ли договор, подобный моему. Его люди не раз приезжали ко мне, расспрашивали про все подробности нашего договора. Стали приезжать торговать на наш базар. Люди устали от войны.

— Думаешь, если хаджи Расул призовёт чеченцев к миру, они послушают его?