— Давай проверим кабинет.

Что такое рабочий кабинет я знаю: видела папин. Плотно набитые папками шкафы, длинный стол для совещаний и два визора. На столе полный порядок: внутренний коммуникатор, ежедневник, распечатанные сводки новостей и обязательная кружка с грофом. У Алонио из всего перечисленного один визор. Когда Алан его включает, на экране появляется требование пароля.

— Надо спросить у Никоса: может, он знает? Или секретарь-бухгалтер, как его?

— Патер Керин. А сам не попробуешь подобрать?

— Кодовое слово имеет смысл лишь в глупых визосериалах, — хмыкает Алан. — Нормальные пароли состоят из случайных букв и цифр. Но факт, что визор запаролен, говорит о крайней осторожности. Лично я дома пароль не ставлю.

— Ты живёшь один. Папа ставит всегда — привычка. Шед из любопытства пытался взломать, не получилось.

— Я дедов взламывал. Из принципа. Но он у меня не мудрил, всегда вводил имя покойной бабушки и разные памятные даты.

Киваю и только потом понимаю, что я впервые слышу про семью Алана.

— Деда? Не отца?

— У меня не было отца, — Алан заглядывает под стол. — И матери не было. Дед заливал мне про героически погибших боевиков. А после его смерти я узнал, что родители живы и вполне себе благополучны, просто никто не захотел разводиться из-за нагулянного на стороне ребёнка. Семья отца вообще на знала о моём существовании, муж матери поскандалил и успокоился, удовольствовался тем, что меня сразу после рождения забрал тесть. С условием, правда: никаких контактов ни с его женой, ни с детьми.

Оторопело хлопаю ресницами.

— Так у тебя есть родственники? Братья и сёстры?

— Нет у меня никого, — жёстко бросает он. — За сто сорок четыре года обо мне ни разу не вспомнили. Моя семья — Коэн, Кай, Ани и вы с Шедом… Демоново расследование, выводит из равновесия! Прости за эти сопли. В ящиках стола тоже пусто, а на мусорной корзине заклинание Распада. Бумажка попадёт — через четверть часа исчезнет.

— Хорошо, что Распад накладывал не природник, — замечаю я. — Бумажка могла бы раствориться через секунду вместе с рукой.

— Бр-р-р, — Алана передёргивает. — Это не жилые комнаты, это стерильный музей! Неудивительно, что Никос так спокоен.

— Думаешь, он от нас что-то скрывает?

— Стопроцентно. Во-первых, требование не подпускать природников. Очевидно, Никос знает или подозревает, что убийца — кто-то из своих. Во-вторых, его реакция на одержимость. Я пристально следил за ним. Он не удивился! В то время как остальные патеры впали в панику, Никоса заботило исключительно соблюдение секретности.

— Мне кажется, он не станет выгораживать преступника.