— Вот именно, — сказал Петрович. — Там сейчас говно так кипит, как будто дрожи в сортир кинули, мама не горюй.

Он кивнул на ориентировку.

— Команда сверху простая. Найти всех, кто с этим делом связан. Сажать без разбора.

— Всех? — спросил я.

— Всех из вашей компании, — спокойно сказал он. — Разбираться потом будут. Но я тебе так скажу, если туда попадешь, уже к вечеру у них явка с повинной будет, ты её сам напишешь, даже если и не виноват.

Я сел на край верстака. Не верить Петровичу у меня оснований не было, всё я напишу и подпишу, это даже не вопрос, как Слон когда-то. Да и я в прошлой жизни в этой живодерне был, и хоть я не отпирался и во всем сразу признался, мне крепко тогда наваляли, а если я запираться буду… Несколько секунд в гараже стояла тишина.

— А старик? — спросил я.

Петрович пожал плечами.

— Жив пока. В больнице. В реанимации. Но говорят шансов мало.

Я почувствовал, как напряжение немного отпустило. Не умер сразу, значит возможно ещё и выживет.

— Но это ничего не меняет, — добавил Петрович. — Дело уже закрутили.

Он затушил папиросу о бетон.

— И это ещё не всё.

Я посмотрел на него.

— Мужики говорили, что сегодня по кооперативу какие-то мутные люди крутились. Не менты. Я поначалу с тобой это не связал, думал просто гопота ходит и гараж какой по проще вскрыть присматривает, но сейчас ясно, что это по твою душу.

— Братва? — тихо спросил я.

— Похоже на то.

Он посмотрел мне прямо в глаза. Я сжал зубы.

— Значит, и те ищут.

— А как ты думал? — спокойно сказал Петрович. — У них старика чуть не завалили. Они теперь тоже всех трясти будут.

Он наклонился вперёд.

— Поэтому слушай внимательно.

Я молчал.

— Тебе надо исчезнуть, Серёга.

— Куда? — спросил я.

— Из города. На пару месяцев хотя бы.

— Думаешь, потом уляжется?

— У них сейчас горячка, — сказал Петрович. — Через пару месяцев всё немного успокоится, следаки допросят всех причастных, свидетелей, разберутся. Да и дело надо будет в суд передавать, из-за тебя отдельное производство заводить не будут. Признают свидетелем скорее всего, или вообще отстанут. Если меня вызовут, я скажу что ты был тут, когда всё случилось. сам правда я к своим бывшим коллегам не сунусь, есть причины…

Он ткнул пальцем в ориентировку.

— Но, если тебя сейчас возьмут — всё. Сначала в камеру, а дальше… Ну не маленький ты, должен понимать.

Я усмехнулся.

— У меня резко проснётся совесть, и я начну каяться во всех смертных грехах, даже в том, что это я Кеннеди убил.

Петрович кивнул.

— Вот именно.

Он поднялся.

— Только запомни. На вокзалы не суйся, там в первую очередь будут ждать. — Он загнул палец. — Ни поездов. Ни автобусов.