— Попутку поймать?

Петрович покачал головой.

— Тоже не советую. На постах ГАИ всех сейчас тормозить будут. — Он на секунду задумался. — Лучше уходи тихо. Дорогами, где людей меньше.

Я молчал.

— А ты? — спросил я наконец. — Зачем мне помогаешь?

Петрович посмотрел на меня долго.

— Потому что я двадцать лет людей ловил, — тихо сказал он. — И кое-что научился понимать. — Он кивнул на ориентировку. — Я не верю, что это ты сделал.

Я ничего не ответил. Старик медленно сложил бумагу, сунул её обратно мне в руки.

— Держи на память.

Он подошёл к двери.

— И собирайся, Серёга. — Потом остановился и добавил. — У тебя время до утра.

После этого он тихо вышел в ночь. А я остался стоять посреди гаража, держа в руках листок, на котором было написано, что я — убийца.

Я ещё долго стоял, глядя на закрытую калитку. Потом медленно сел на табурет и снова развернул ориентировку. Бумага была обычная, серая, казённая, но весила сейчас будто кирпич. Сверху — моя рожа, снизу — сухие строчки, а между ними уже почти готовая жизнь. Камера. Допросы. «Признавайся, сука». Подписи. Срок. Или вообще нож под ребро где-нибудь в подворотне, если раньше доберутся не менты, а те, вторые.

Я смял лист в кулаке и тут же заставил себя разжать пальцы. Психовать было поздно. Надо было думать. Бежать из города… Хорошо звучит. А дальше что?

Вот я уйду. И что потом? Сниму комнату в соседнем райцентре? Так там меня вычислят быстрее, чем я койку найду. На вокзалы нельзя. Автобусы нельзя. Попутки нельзя. Да и если даже чудом выберусь, дальше-то куда? Без прописки, без новых документов, без нормальной легенды. В деревню к кому-нибудь? Так любой чужак там как бельмо на глазу. Через день уже все будут знать, что появился какой-то мутный городской. А там или участковый заинтересуется, или местные сами сдадут, просто чтобы не иметь проблем.

Можно, конечно, попробовать залечь где-то у знакомых. Но знакомые у меня такие, что от них беды больше, чем помощи. Одни проболтаются по пьяни, другие продадут за пузырь, третьи просто испугаются. Нет, этот вариант отпадал сразу.

Я встал, прошёлся по гаражу, потом опять сел. Мысль крутилась одна и та же: спрятаться надо так, чтобы меня не искали там, где обычно ищут человека. Не по адресам. Не по знакомым. Не по вокзалам. Не по трассам.

Я машинально посмотрел в угол, где лежало рыбацкое барахло деда. И тут меня как током дёрнуло. Карта.

Я резко поднялся, полез в сумку с инструментами, вытащил завёрнутую в клеёнку карту области и разложил её на верстаке. Бумага хрустнула, расправляясь. Карандашные пометки деда сразу бросились в глаза. Озёра, протоки, затоны, какие-то неприметные речушки, о которых я и не слышал никогда. И главная река, конечно. Широкая, тягучая, с десятками притоков, стариц, камышовых заводей и такими местами, куда не то что милиция — не всякий рыбак доберётся.