Правда получилось у меня не сразу, как бы не был прост рецепт. Первые три засолки мною были выкинуты без жалости. Чертовы мухи успевали отложить на них личинки, до того, как рыба высыхала. К решению этой проблемы я подошел со всей ответственностью, как новоиспеченный инженер — строитель. Путем наблюдения было установлено, что ночью мухи не летают, и рыбу я начал вывешивать в темноте. За ночь поверхность рыбы обветривалась, покрывалась сухой защитной корочкой и утром мухе отложить яйца в сухую чешую было гораздо сложнее, чем в сырое мясо. На следующий день, если был сильный ветер, я ничего не предпринимал, но если ветер стихал, то с подветренной стороны я разводил небольшой тлеющий костерок, который окуривал сушилку дымом. Такой обработки, проведенной в течении двух-трех часов, хватало, чтобы у рыбы появился легкий запах дыма, и муха потом обходила такой «объект» стороной.

Я и мой лагерь постепенно начали пропитываться запахом рыбы и дыма, как у настоящих рыбаков на промысле.

Но самым интересным открытием стали раки.

Сначала я их случайно заметил вечером, когда мыл котелок у берега. Вода была тёплая, прозрачная, и под корягой что-то шевельнулось. Я присмотрелся — рак. Потом второй. Потом ещё один выполз.

— А вот это уже хорошо, — сказал я, и пошёл думать.

Честно говоря, рыбная диета мне уже приелась, и чтобы её разнообразить, я готовы был почти на всё. А раки… Раков я любил, особенно под пиво, жаль, что пенного напитка в этой глуши было не раздобыть.

Ночью я провел эксперимент. Потроха рыбы я бросил на мелководье, приткнув их к илу заточенной палочкой, и уже через пятнадцать минут возле импровизированной кормушки появились три рака.

После этого у меня появилось новое ночное занятие. Я брал фонарик, тихо шёл вдоль берега и светил в воду. Раки от света замирали, и их можно было просто брать рукой за спину. Главное — аккуратно, чтобы клешнёй не достал.

На следующий день я уже варил раков в котелке с солью, веточками ивы и стеблями рогоза. Ел, сидя у костра, щёлкал панцири и думал, что в городе за такое деньги платят, а я тут бесплатно живу как барин.

Жизнь постепенно вошла в ровный ритм. Утром — проверка сетей. Днём — лагерь, дрова, сушёная рыба, мелкие дела. Вечером — уха или жареная рыба. Ночью — раки.

И вот в эти спокойные часы, когда делать особо нечего, мысли снова начали лезть в голову. Я всё время возвращался к тем двум — Ильичу и Лёхе.

Смогли ли они выбраться? Не перевернулись ли где-нибудь в разливах? Нашли ли свой лагерь? Добрались ли потом домой? И главный вопрос — будут ли они обо мне рассказывать.