Ильич сидел на моторе, Лёха — на носу, в панаме. Лодка была нагружена какими-то мешками, ящиками, брезентом. Я вышел из кустов и махнул рукой.

Лёха первым меня увидел, вскочил, чуть не уронил удочки и заорал:

— Живой! Я же говорил, что он тут и будет жить, как леший!

Ильич только улыбнулся и заглушил мотор у берега. Лодка ткнулась носом в ил, Лёха выпрыгнул по колено в воду и потащил её к берегу.

— Ну здравствуй, Робинзон, — сказал Ильич, вылезая следом. — Принимай гостей.

— Здорово, — сказал я. — Думал, забыли уже.

— Не, — покачал головой Ильич. — Мы не из таких.

Они начали выгружать лодку, и я понял, что приехали они не с пустыми руками. На берег пошли мешки, какие-то коробки, брезентовые свёртки, канистры.

— Вы что, переезжать ко мне решили? — спросил я.

Лёха засмеялся:

— Не, мы к тебе на курорт. Правда не на долго — выходные провести. Рыбалка, отдых, культурная программа. Мы же в прошлый раз так толком и не порыбачили.

— И заодно тебя отблагодарить, — добавил Ильич спокойно. — Если бы не ты, мы бы там в камышах и остались. Так что это не подачки. Это спасибо.

Он открыл один картонный ящик, затем остальные. Там были крупы, тушёнка, сахар, чай, соль, сухари, даже несколько банок сгущёнки. В мешках оказались какие-то армейские вещи — алюминиевые миски, кружки, складная сапёрная лопатка, котелок побольше моего, брезентовый тент, верёвки, старый керосиновый фонарь, аптечка, армейская форма.

— Списанное, — сказал Ильич. — На складе валялось. Всё равно на выброс. А тебе пригодится. Тут кроме фонаря кстати ещё и примус, и к ним двадцать литров керосина.

Я стоял, смотрел на всё это и даже не знал, что сказать. Я уже привык жить с одним котелком и ножом, а тут целое сокровище.

— Спасибо, — сказал я наконец. — Это вы зря, конечно… но спасибо.

— Не зря, — сказал Ильич. — Ох не зря Серега, если бы мы быстро до города не добрались, всё бы плохо кончилось. Сильно плохо. Этого оболтуса я уже с температурой в больницу привез. Под сорокет…

— И вы после этого всего через десять дней снова на рыбалку рванули — Присвистнул я — Впрочем дело ваше, дураков учить, как мертвому дрочить, бесполезно.

Лёха уже тем временем осматривал лагерь, ходил вокруг сушилки с рыбой, заглянул в умывальник, посмотрел на туалет из жердей и уважительно присвистнул:

— Ни хрена себе… Да ты тут целую базу построил. Я помню, палатку и костёр, а тут уже санаторий.

— Так вот, — продолжил Ильич, сделав вид, что не обратил внимание на мою подколку. — Мы хотели у тебя на острове выходные провести. Если разрешишь конечно. Порыбачить спокойно. Сети наши найти, которые тогда так и оставили стоять. Ну и… отметить, что живы остались.