— Отметить — это хорошо, — сказал Лёха и хитро улыбнулся. — У нас с собой есть чем отметить. Не только тушёнка.

Он достал из лодки свёрток, развернул брезент, а там — бутылки, аккуратно завернутые в газету.

— Ну вы даёте, — растерялся я.

— А ты думал, мы к тебе просто так приедем? — засмеялся Лёха. — Мы культурные люди. В гости без гостинцев не ходим.

Я посмотрел на них, на лодку, на мешки с едой, на свои камыши, на лагерь, который за эти дни стал моим маленьким миром. И вдруг поймал себя на мысли, что я рад их видеть. По-настоящему рад. Хотя ещё недавно думал, что лучше вообще никого не видеть.

— Ладно, — сказал я. — Оставайтесь. Места хватит. Только условие.

— Какое? — спросил Ильич.

— Не свинячить тут, и всё что соберетесь на острове делать — согласовывать со мной. Вы уедите, а мне тут ещё какое-то время жить.

Лёха сразу закивал:

— Да без проблем!

— Тогда вытаскивайте лодку выше, — сказал я. — И пошли, покажу вам, где у меня кухня, где столовая, где пятизвёздочный номер с видом на камыш.

И мы втроём потащили лодку на берег, будто знали друг друга уже много лет.

Когда всё выгрузили, и перетащили вещи к лагерю, я поставил котелок на огонь. Ильич тем временем сел на скамейку и вытянул ногу, аккуратно, будто берег. Очевидно, последствия аварии ещё не прошли окончательно.

— Ну рассказывайте, — сказал я. — Как выбрались-то?

Лёха сразу оживился, ему явно хотелось рассказать.

— Как… весело выбрались. Когда от тебя ушли, сначала до своего лагеря дошли. Ильич сидит, ногу держит, матерится, я шиплю как змея, от того, что по спине пот течет, гребу. Потом наоборот, Ильич гребет, а я сижу ругаюсь, и так по кругу. Говорю же, весело было.

— Я не матерился, — спокойно сказал Ильич.

— Конечно, тащ полковник, — кивнул Лёха. — Вы культурно выражали недовольство окружающей действительностью.

Он уселся поудобнее и продолжил:

— До лагеря мы часа за полтора добрались. В лагере у нас всё на месте было — палатка, еда, аптечка, снаряга. Переоделись мы, и давай собираться. Два калеки, едва на ногах держащихся. Мотор пытались реанимировать, но куда там…

— Вода в карбюраторе была, — пояснил Ильич. — И в цилиндры попала.

— Да я понял уже потом, — махнул рукой Лёха.

— И что, дальше? — спросил я. — Разобрать на месте и просушить не пробовали?

— Конечно пробовали. Мы же не совсем дураки. Сняли свечи, прожгли, прокрутили, воду выгнали. Карбюратор разобрали прямо на брезенте. Всё промыли бензином, продули. Потом на солнце сушили. Полдня с этим мотором возились.

Я поставил перед ними кружки с чаем, и они продолжили.