— В общем, мотор мы всё-таки кое как завели, — сказал Ильич. — Но решили не рисковать на ночь глядя. Вышли рано утром, пока ветер слабый. Часть пути на моторе, часть на вёслах. Где мелко — вообще толкали лодку.

— На веслах — потом что мотор снова начал дурить, — подхватил Лёха. — Да он и не работал толком, глох постоянно. В итоге я тросик стартера оторвал, и мы почти весь день гребли до озера. Там, где машину оставляли.

— Сколько шли? — спросил я.

— Часов восемь, — сказал Ильич. — С перерывами. Я грёб, потом Лёха грёб. Потом оба сидели и молчали. Сил уже не было разговаривать.

— Я тогда понял, — сказал Лёха, — что мотор — великое изобретение человечества. Пока он есть — ты его не ценишь. Как только нет — сразу начинаешь любить.

— До машины добрались уже под вечер, — продолжил Ильич. — Я за руль, Мотор в багажник, лодку на прицеп и поехали домой. Лёха уже бредить начал. Первым делом — в больницу. Лёху положили с заражением, а мне сказали — сильный ушиб, связки потянул. Могло быть хуже.

— А мотор? — спросил я.

— Мотор я потом в мастерскую отвёз, когда через пять дней из больницы сбежал — сказал Лёха. — срочник у нас один есть, так его батя в автобусном парке механиком работает, за увольнительную сыну он нам его перебрал по-быстрому. Разобрал полностью, всё просушил, подшипники и масло поменял, свечи новые поставил, тросик на стартер вернул. Красота! Сейчас работает лучше, чем раньше.

— А чего ты сбежал из больницы? — Удивился я. — Заражение — это не шутки.

— Да чего там — Отмахнулся Лёха — Температура-то и была всего один день, а они мне жопу в решето уколами превратили. Как курс антибиотиков колоть прекратили, так я и выписался. Летом в палате лежать та ещё мука, скажу я тебе. И были бы ещё медсестры красивые, так там всё сплошь старухи. Эх…

Он замолчал на секунду, потом уже серьёзнее добавил:

— А потом мы сидели на работе, и Ильич говорит: «Надо к Серёге съездить».

— Я сказал немного иначе, — спокойно поправил Ильич. — Я сказал, что будет не по-человечески, если мы просто уедем и забудем. Он нас тогда вытащил. Без него мы бы там ещё неизвестно сколько болтались. А может и копыта бы откинули.

— Ну да, — кивнул Лёха. — И решили: поедем, отвезём еды, что-нибудь полезное, и нормально посидим. Отметим, что живы остались.

Он оглянулся вокруг.

— Слушай, Серёга… а ты ведь реально тут можешь всё лето прожить.

— Могу, — сказал я. — Уже почти привык.

Ильич посмотрел на мой лагерь, на сушилку, на умывальник, на аккуратно сложенные дрова и сказал спокойно:

— Не почти привык. Ты уже живёшь. Причём лучше, чем многие в городе. Просто ты это ещё не до конца понял.