— Я спокойно отправлюсь на покой? — перебил он меня. Все-таки набрался смелости.

— Нет, — я качнул головой. — Ты останешься в Семье, останешься уважаемым человеком. Консильери — это важная должность, Фрэнк. Самые важные решения будут приниматься тобой, но ответственность за них будет на Винсенте. И там ты будешь на своем месте. Деньги, цифры — это твоя стихия, как я уже сказал.

Скализе посмотрел на меня, потом на Мангано, который с абсолютно расслабленным видом курил, сидя в кресле. Он ждал этого давно, очень давно, и был очень доволен, что я наконец-то решил исполнить свое обещание.

— А если я не соглашусь? — спросил Скализе.

— Тогда Винсент все равно станет боссом, — спокойно сказал я. — Но для тебя все обернется гораздо хуже.

Он повернулся ко мне, и в глазах его на секунду мелькнула злость. Так бывает у человека, которому говорят неприятную правду в лицо.

— Это угроза? — спросил он.

— Это уже реальность, — сказал я. — Я не угрожаю тебе, Фрэнк. Но посмотри на свою Семью — кто влиятельнее: ты или Винсент? У него есть деньги и связи, он по факту главный уже несколько месяцев, просто без титула. Это формальность, и с ней надо разобраться.

— Но Маранцано поставил меня главным.

— Ты же сам так говоришь, — я улыбнулся. — Меня Маранцано не ставил, меня выбрали капо на голосовании. Томми так вообще рулит Семьей чертову тучу времени. А тебя поставил человек из другой Семьи, пусть и босс всех боссов.

Скализе некоторое время молчал, потом посмотрел на Мангано.

— Я могу тебе доверять? — спросил он.

— Можешь, — кивнул Винсент.

— И ты не станешь меня задвигать?

— Фрэнк, — Мангано затянулся в очередной раз, и проговорил. — Ты нужен мне как консильери, не для красоты. Ты руководил Семьей четыре месяца, и все шло… Не сказать, чтобы хорошо, но нормально. В целом ты справлялся. И мне нужен такой человек рядом.

Скализе посмотрел на свои руки. Он не сломался, просто устал. Подозреваю, что в глубине души он давно хотел снять полномочия, но просто не знал, как сделать это, не потеряв достоинство.

— А что будем делать с Маранцано? — спросил он. — Он меня поставил, и он должен одобрить.

— Мы за этим и приехали, — сказал я. — Ты свяжешься с ним сейчас, скажешь, что добровольно хочешь передать пост Мангано. Что сам принял это решение. Он приедет, вы поговорите, и все будет оформлено по правилам.

— Он не обрадуется, — покачал головой Скализе. — Не любит, когда кто-то оспаривает его решение.

— Ты скажешь ему, что устал, что здоровье уже не то, и что добровольно хочешь снять с себя ответственность, — пожал я плечами. — Маранцано тебя уважает. И поймет.