— И все-таки, — я тоже прикончил чашку с кофе и достал сигареты. — Зачем ты здесь, Джо?

— Потому что я видел, как ты ведешь дела, Лаки, — сказал он. — Мне рассказывали — ты снизил долю, но зарабатывать стал только больше. Открыл книги, принял людей — мне Маранцано не разрешил, хотя знает, что у меня их мало. Будто боится, что я наберусь сил и взбунтуюсь.

Ну да. У Профачи людей меньше, чем у иного капо. И ему очень хотелось бы принять еще людей в свою Семью.

— И? — спросил я.

— И я хочу сказать, что лучше поддержу тебя, чем его. Если дойдет до выбора. Боссом всех боссов ты точно станешь лучше, чем он, и чем Массерия.

— Только вот мне это не надо, — я покачал головой.

— Не надо? — удивился Джо. — Я думал, ты именно к этому и стремишься.

— Нет, — я покачал головой. — Босс всех боссов — это просто человек с мишенью на спине, да и брать долю у других боссов — неправильно. Я хочу организовать Комиссию, союз равных, и чтобы мы решали дела сообща. Да, я был бы рад, если бы меня избрали председателем этой Комиссии, но продавливать свои решения, и уж тем более собирать долю, я не стану.

— Так… — проговорил Джо. — Это звучит правильно. Очень правильно. Хорошие слова — союз равных, очень хорошие.

Я посмотрел на него, подумал — стоит ли верить ему или нет. Похоже, что стоит. Раньше он был готов за Маранцано и в огонь, и в воду, но, похоже, Костелло хорошо с ним поработал. Да и Сэл тоже виноват, что начал чудить. Это мне на руку, если от него начнут отворачиваться другие люди, но с другой стороны… Психи непредсказуемы, и я теперь даже представить не могу, чего от него ожидать.

В общем, он в действительности теперь боится его, больше чем меня. И готов выступить на моей стороне. Это на самом деле хорошо, даже очень. Если Мангано сменит Скализе, то на моей стороне будут четыре из пяти нью-йоркских Семей.

Только вот… Только вот у него куча союзников по всей Америке. Еще с Сицилии.

Ну и Костелло я верю. Он не стал бы приглашать Профачи на встречу, если не был бы в нем уверен.

— Значит, Маранцано выжил из ума, — проговорил Мангано.

— Не знаю, — сказал Профачи. — Но то, что он изменился, это точно.

— Пуля что-то повредила, — сказал я и пояснил: — Скорее всего. Говорят, что когда человек сильно получает по голове, он меняется.

— Ага, — поднял глаза Лански. — Ты вот тоже изменился после той истории на Стейтен-Айленде.

— В лучшую сторону, — заметил Костелло.

— Мы сейчас не про меня говорим, — я нарочито открыто показал им, что недоволен этой темой разговора, махнул рукой с сигаретой. — Главное — это объясняет встречу в Атлантик-сити.