— Уверен, — кивнул я. — Винсент, тебе надо договориться с Фрэнком, что на встречу ты поедешь вместе с ним. Ты мне там нужен будешь. Сможешь?

— Да куда он денется, — Мангано усмехнулся. — Но план-то у тебя есть?

— Есть, — кивнул я. Хотя план был в самом зачатке, и не факт, что все сработает.

— Тогда расходимся, — сказал Рейна.

— Расходимся. Как действовать все поняли. Пока просто ждем.

— Просто ждем.

Мы попрощались, и парни разошлись, остались только мы с Костелло. Мне надо было обсудить с Фрэнком этот разговор наедине. Я налил себе уже остывшего кофе, сделал глоток, поморщился.

— Ты уверен в Профачи? — спросил я. — Он ведь был ему верен.

— Сэл ему поперек горла, — ответил Фрэнк. — Он не все сказал. Маранцано отобрал у него несколько точек, когда тот отказался платить большую долю, чем все. Он считает его своим капо, не больше. Так что… Он на нашей стороне.

Ну да, не стал говорить про точки, чтобы не уронить свой авторитет при нас. Это даже правильно по-своему.

— И еще кое-что, Чарли, — сказал Костелло. — В пятницу в город приедет Капоне. Лично. Его тоже пригласили в Атлантик-сити, а у него появились какие-то дела в Нью-Йорке.

Я нахмурился, и он тут же добавил:

— Личные дела. Не связанные с бизнесом. По крайней мере, так мне сказали.

Ну да. У нас по правилам нельзя лезть в чужой город. И даже если ты просто едешь туда, пусть даже в гости к любимой тетушке, то ты должен сообщить об этом, обозначиться. В Организации с этим строго.

— И что? — спросил я.

— Он хочет встретиться, — сказал Костелло. — Лично с тобой. Джонни Торрио сообщил мне об этом, позвонил вчера по телефону.

Джонни Торрио — очень серьезный человек, это он, по сути, сделал Капоне боссом, и вместе с ним создал Чикагский Синдикат, а потом отошел от дел и занял при Але позицию консильери. Если он хочет нашей встречи, то это важно.

— Значит, я поговорю с ним, — сказал я. — Выясни, куда и во сколько он прибывает, лично встречу его с поезда.

— Хорошо, — кивнул он. — Так будет правильно.

— Он еще что-то говорил?

— Что Бонанно приезжал к ним в январе и пытался договориться.

— А он как?

— Не очень доволен. Бонанно говорил с ним не очень почтительно. Но…

— Постараемся, чтобы он встал на нашу сторону.

— Это будет сложно, — сказал Фрэнк. — Он знает, что ты убрал Массерию.

— Надо, чтобы он поддержал нас сейчас и здесь, — пожал я плечами. — Думаю, мы договоримся. А так дни Капоне сочтены. Скоро за него возьмутся всерьез и упекут за решетку.

— Ты так думаешь?

Я об этом знаю, но вслух говорить не стал. И Капоне действительно сядет, если я не вмешаюсь. А надо ли оно мне? Я пока еще не решил.