Справа и слева я заметил отдалённые очертаниях двух других кораблей, которые составляли флотилию Тиберия.
Вскоре мой взгляд опустился на единственную фигуру, которая казалась совершенно спокойной. Девушка в рубашке и штанах, с длинными волосами цвета спелого лимона, развалилась на бамбуковом стуле прямо у корабельного носа и смотрела на воду и волнистый горизонт.
Остальные матросы держались перед Хризантемой… Крисс на почтительном расстоянии. В их отношении к ней читалось смирение н уровень выше, нежели то, которое они проявляли к персоне самого Натаниэля, и сторонний наблюдатель, как, например, я сам, вполне мог заключить, что именно она была настоящим капитаном.
Немного помявшись, я приблизился и стал с нею в один ряд. Море было далеко внизу, и всё равно я почувствовал на губах призрачные солоноватые капли.
Вдруг Крисс, — я смотрел на неё краем глаза, — приподняла руки и сказала:
«Скоро будем на месте».
Наверное.
«Помнишь своё обещание?»
— Разумеется.
Нет.
Она медленно кивнула.
«Я сама его прикончу».
— Знаю.
Кого?
«…Будешь мешать, откушу тебе…»
И она лязгнула своими золотыми зубами.
Я сглотнул.
— Понимаю…
Крисс кивнула, продолжая валяться на своём шезлонге. Я постоял ещё некоторое время, помял ноги и с лёгким ощущением тревоги спустился на среднюю палубу.
Вернувшись в свою каюту, я присел за стол, на котором стояло накрытое крышкой серебряное блюдце, и с минуту барабанил пальцами по ручке кресла; затем вздохнул, взял нож и вилку и приступил к своему эскалопу.
Впрочем, даже во время завтрака слова Крисс не выходили у меня из головы. Не те, которые про откусывание **** Натаниэля, но первая часть её фразы. Обещание, прикончу… О чём она? Что здесь вообще происходит? Ощущение было такое, что я открыл роман прямо посредине — и самое ужасное, что этим романом вполне могла оказаться «Тайна Пирата».
Мне следовало во всём разобраться, и как можно скорее.
Поэтому, как только я покончил со своим завтраком, и служанка пришла, чтобы унести тарелки, я между делом попросил её, чтобы она отправила сообщение в корабельную канцелярию, чтобы мне принесли записки первого помощника, лоцмана и навигатора за последнюю пару лет. Девушка кивнула. Затем я внимательно обшарил собственную каюту Натаниэля. Графомания не лечится. По себе зная. А значит последний наверняка хранил где-то более подробные и личные хроники своих странствий.
Моё предположение оказалось верным. Я перебирал книжки как вдруг заметил примечательный томик. Книжка испускала немного странный лимонный запах. Я взял её, открыл, пролистал. Все страницы были пустыми. Тут меня схватило озарение, я обшарил стол и нашёл в одной из полочек сосуд с жидкостью, которая пахла аналогичным образом, а рядом — красную свечку. Пламя у неё тоже оказалось красным. В его сиянии на белых страницах немедленно вспыхнули радужным светом прежде невидимые чернила.