Я приподнял взгляд и посмотрел на белую фигуру, которая постепенно обретала очертания среди серого песка.
…Мира?
Цок.
— Куросаки… — проговорил я в рацию и удивился хриплости своего голоса.
«Слушаю?»
— Камеры на наших СТРАЖАХ ещё работают?
«Хм?»
— На них были камеры, я помню. Они работают?
«Нужно проверить, однако причин для обратного — нет».
— Они только снимают или могут транслировать? Вы же наблюдали за нашими схватками, так? Значит была трансляция.
«Верно. Мисс Надесико, а можно конкретней, чего именно…»
— Вы можете запустить трансляцию на весь мир? То есть, крутить её по телевизору. Люди сейчас в бункерах, но там ведь есть экраны, верно? Мне нужно, чтобы они это увидели. Нашу схватку и меня.
«…Занятная просьба. Я посмотрю, что можно сделать».
— Только скорее… — процедил я через зубы и снова сосредоточился на Вестнике.
В моей голове стремительно, словно фигурка оригами, разворачивались подробности моего плана. Он был простым и в то же время чрезвычайно рискованным. В первую очередь для меня самого, причём риск этот был смертельным. Если у меня не получится — мне конец.
На одной чаше весов был этот мир.
На другой: моя собственная жизнь, а вместе с ней и вся вселенная, если я правда единственный, кто может остановить кошмар.
Поэтому наиболее логичным было ничего не делать.
Ликвидировать Х, вернуться в дом на берегу, прочитать дневник моего предшественника и потратить ещё некоторое время на опыты и размышления в смутной попытке разрешить неразрешимую задачу.
Либо рискнуть всем прямо сейчас.
Ха…
…Надо было оставить завещание.
Я усмехнулся, отпрыгнул на пару сотен метров и стал терпеливо дожидаться сигнала Куросаки. Его не потребовалось. В один момент я просто почувствовал, как на меня обращаются неисчислимые взоры. Моя туманность затрепетала, как в те моменты, когда я слышал молитвы, обращённые к Золотым крыльям.
Я немедленно сосредоточился на этом ощущении собственной формы в чужом сознании… А затем стал постепенно снимать барьеры, которые пролегали между мной и моим СТРАЖЕМ.
Всё это время я выполнял роль своеобразного мозга, медузы, которая запускала в титана свои щупальца и повелевала его силой; теперь я стал погружаться в безграничное море его тумана.
Я настраивал свои мысли на мысли СТРАЖА; разливал в него свою кровь, душу, свои эмоции. Грань между нами становилась всё более зыбкой и неразборчивой. На секунду я чрезвычайно ясно ощутил окружающий мир: пыль, песок у себя под ногами, холодный ветер и тончающий дрожь, которую вызывали звуковые волны.
А затем всё померкло, ибо померкло моё собственное сознание.